стояли и облизывались, пока их хозяйка получала удовольствие от ласкания молодого и красивого тела, ведь их собственные тела были настолько отвратительны и безобразны, что вряд ли могли вызвать хоть какое-то сексуальное желание.
За этим гадким занятием мерзавки не заметили появления Татьяны Беловой, примчавшейся в цех, как только другие арестантки, уважавшие ее, рассказали, что там происходит. В одной руке она держала металлическую трубу небольшого размера, а в другой — темный платок с тяжелым булыжником внутри. Татьяна долго не размышляла, а сразу же подскочила к шестеркам и нанесла им несколько ударов по головам. Свою атаку Белова сопровождала резкими криками, как это делали воины в древние времена, чтобы привести противника в замешательство и обратить его в бегство с поля боя. Первой шестерке она разбила голову до крови, и та, держась за окровавленные раны, отступила в сторону, отпуская руки плененной девушки. Второй шестерке повезло намного меньше, чем первой: кроме головы, Татьяна сломала ей нос и раздробила челюсть. Раненая арестантка от дикой боли рухнула на грязный пол, держась обеими руками за изуродованное лицо. В боевом строю остались только Татьяна и Метла. Они обменялись ненавидящими взглядами и готовы были порвать друг друга в клочья.
* * *
— Зря ты, Белова, за нее вписываешься! Ты скоро уйдешь, а она останется, — Метла злобно оскалилась, оголив кривые зубы, и плюнула на пол в сторону Татьяны.
— А может, я сейчас тебя грохну и никуда не уйду! — ответила ей Белова, размахивая тяжелым платком, тем самым заставляя соперницу отойти от девушки. Метла видела, что Татьяна сотворила этим примитивным оружием с ее шестерками. Бывалой зэчке не хотелось оказаться вместе с ними в лазарете, поэтому она пыталась уйти от прямого столкновения.
— Все равно она будет моей, слышишь, тварь? — выкрикнула Метла и тут же получила сильный удар камнем по голове. Это Татьяна метнула в нее свой платок и попала прямо в яблочко. Метла от боли взревела, как раненый зверь в диких джунглях. Она накрыла рукой свое лицо. Из-под ее пальцев сочилась кровь — рана оказалась серьезной.
Разборка между враждующими сторонами была остановлена главной охранницей, появившейся в цеху в сопровождении пяти ее коллег с резиновыми дубинками на изготовке.
— Что ты решила насчет ребенка? — поинтересовалась Альбина Белова у подруги. Она с сочувствием смотрела на Олесю Бондаренко, лицо которой было усеяно синяками и отеками после побоев Германа Ковалева.
— Я не буду делать аборт, и точка! Я хочу этого ребенка, даже если его отец такой урод и подонок! — гордо сказала девушка и попыталась улыбнуться, но из-за опухших губ это получилось как-то смешно. Альбина обняла ее, словно родную сестру.
— Ну, ты же понимаешь, что он все равно заставит тебя это сделать? — грустным голосом то ли спросила, то ли констатировала младшая Белова.
Девчонки сидели на кухне в съемной двушке. Эту квартиру они снимали уже несколько лет, так как на собственные пока не заработали, да и вряд ли когда заработают. Хотя в свое время Герман пообещал Олесе купить жилье, но так до сих пор этого и не сделал. Как говорится в одной пословице: «Обещанного три года ждут». Ну а в случае с Ковалевым сроки и вовсе затянулись.
— Я знаю, что заставит… Но мы что-нибудь придумаем, правда, подруга? — обратилась Бондаренко к Альбине, моральная поддержка которой ей сейчас была так необходима.
— Конечно! — твердо ответила Альбина, чтобы успокоить Олесю после всего того, что она пережила из-за этого засранца Ковалева. — Через пару деньков выходит Татьяна, она нам поможет. Я уверена, — еще более убедительным и радостным тоном произнесла Альбина, вспомнив о любимой сестре, которая скоро к ней вернется.
— Это круто! Ее помощь нам будет кстати! — воодушевилась Олеся Бондаренко, и девчонки прижались друг к другу, как котята.
Герман Ковалев смотрел в лицо своему заместителю. Тот расположился напротив босса и внимательно слушал его. Зам был в джинсах и темной рубашке с длинными рукавами.
Мужчине было примерно столько же лет, сколько и Герману. Он очутился на этой работе после того, как его поперли из органов за превышение должностных полномочий и мелкие взятки. Экс-полицейский оказывал услуги преступникам за определенную сумму и только благодаря таким же коррупционерам и связям не попал в тюрьму. Так же в свое время он «сотрудничал» и с боссом Германа, который тогда был здесь вроде бухгалтера, так как хорошо шарил в финансах. Ведь за его плечами была финансовая академия. Ковалев умел грязные деньги превратить в чистые благодаря разным хитроумным схемам отмывания преступного капитала.
После того как главарь группировки вынужден был свалить в США, он назначил Германа смотрящим за его легальными активами. А все оставшиеся члены банды стали подчиняться лично Герману Ковалеву. Вот и сейчас он давал своему заместителю персональное поручение, которое касалось непосредственно девчонок, а именно Олеси Бондаренко и Альбины Беловой.
— Я хочу, чтобы они оттуда не вернулись! — Герман сурово смотрел на заместителя, давая понять, что к этому вопросу нужно будет отнестись очень серьезно. — Пусть они исчезнут из моей жизни раз и навсегда, особенно эта истеричка Олеся. Я не хочу ее больше видеть, — Ковалев не стал говорить своему заму о беременности девушки, да и зачем тому знать такие личные подробности сексуальной жизни начальника. — Ты понял, о чем я говорю? — переспросил он заместителя.
— Да, конечно, — коротко ответил подчиненный, потирая влажные ладошки. Ведь босс ему намекал, что девчонок нужно будет замочить.
— И когда они собираются на Мальту? — поинтересовался заместитель, чтобы сориентироваться по срокам и детально подготовить план ликвидации девушек. Убийство решено было совершить за границей, но Герман задумался: как заманить на остров Олесю Бондаренко, ведь она вряд ли добровольно согласится отправиться туда после того, как он ее жестоко избил.
— Я пока не знаю точную дату их отъезда, но где-то примерно недельки через три — четыре. Как только все будет организовано, я сразу же тебе маякну, — сказал Герман своему заместителю.
После того как девчонки встретили Татьяну из тюрьмы, они отправились в сауну, чтобы там отметить ее выход на волю, а заодно смыть с девушки весь этот ужасный тюремный запах. Ведь теперь она была свободным человеком — и душой, и телом. После жаркой парилки, где подруги хорошо прогрели свои косточки, они уселись в комнате отдыха на шикарных диванах из кожи. Их стройные обнаженные тела были укутаны легкими белыми простынями, а на головах возвышались специальные банные шапки. На столе перед девушками находилось много светлого пива и бутылочка красного вина для беременной Олеси. К
