— С ним аккуратнее, парень. Он на голову немного ударенный, — шепнул он мне. — Особист это, с дивизии, я тебе говорю.
Отличная характеристика! Мало мне пулемётов духов на войне, так ещё и такие кренделя присутствуют рядом со мной.
— Мои полномочия вам подтвердили, товарищ Родин? — спокойно спросил Пупов.
— Так точно.
— Тогда, живо в машину! — буквально крикнул на всю стоянку капитан.
И как с такими нервами и характером держат в особистах⁈ До этого момента я знал в этой жизни очень приличных людей с этой структуры. Выдержанные, грамотные и умеющие слушать. Этот же больше походит на бригадира в не самом хорошем колхозе, который постоянно в отстающих по сбору урожая.
Пока ехали, никто не произносил ни единого слова. Пупов пыхтел и периодически прокашливался, пытаясь играть у меня на нервах. Чем же я его так заинтересовал, что вытянуть меня нужно было прямо со стоянки.
Кабинет у этого особиста, как мне показалось, временный. Поскольку не может он находиться в здании высотного снаряжения. Наверняка, Пупов откомандирован на время операции в Бокайды, а сам он решил выбрать себе более удобное место для контроля за обстановкой. Ближе к гуще событий.
Рядом с кабинетом уже сидело двое лётчиков. По взъерошенным волосам, усталому виду, я понял, что они тоже как и я буквально из кабины.
— Здесь сидеть, — махнул он на скамейку напротив обшарпанной двери.
Вот это мне совсем не понравилось. Если он сам и похож на пса, то я точно не в родне с ним.
— Я вам не собака, товарищ капитан, — спокойно сказал я, здороваясь со своими коллегами за руку.
Пупов повернулся ко мне и ехидно заулыбался.
— А это мы сейчас и посмотрим, кто вы и что. Ждите вызова, Родин, — сказал особист и вошёл в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
Поговорив с ребятами, я уяснил для себя, что сегодняшняя ночь была не самая успешная в плане результатов проведения операции по уничтожению духов.
— Наших целей вообще в районе не оказалось. Не знаю, куда бомбы сошли, — рассказывал мне один из лётчиков, оказавшимся командиром звена на Су-17М2 из полка в Зары.
— А у нас почти всё мимо. Раз зашли, а ПАНовец отбой даёт. Мол, слишком близко к своим. И «сварка» строчит со всех сторон, — делился своей историей второй лётчик из местного полка МиГ-23.
Чтобы передовой авианаводчик или сокращённо ПАН, дал отмену работы по цели, должна быть причина. Это либо очень сильно промахнулся лётчик с выходом на цель, либо сам ПАН неверно рассчитал. В принципе, может быть всё, что угодно.
Свои впечатления я рассказал вкратце, и парни похвалили меня, и заочно Валеру, за храбрость.
— В вашем, 236 м, я слышал, что все безбашенные. В хорошем смысле. Начальство вас и не жалует, поскольку проявляете себя, а командир ваш может кого-нибудь потеснить в дивизии.
Сомневаюсь, что именно этим обусловлено внимание ко мне особиста. Пока с ним не поговорю, всё равно не узнаю. Да и не страшнее Пупов духов. Обычный «бесконтактный» боец.
— Родин, заходите, — вышел из кабинета молодой лейтенант и подошёл ко мне. — Начальник особого отдела Бокайдского полка, лейтенант Борькин, — поздоровался он со мной.
— Лейтенант Родин.
— Да, да. Знаю. Идите на беседу, — сказал Борькин, достал сигарету и направился на улицу.
В кабинете свет был выключен, а единственным источником, освещавшим рабочий стол Пупова, была лампа. Ощущаю себя на допросе каком-то. И интерьер, как в страшилках про чекистов — стол с зелёным сукно, серый сейф, шкаф с папками дел и портрет Феликса, он же «Железный», он же Дзержинский рядом с фотографией Леонида Ильича.
— Садитесь Родин, — не отрываясь от бумаг, сказал Пупов.
— Сел, — ответил я, приземлившись на стул перед ним.
— Вы опять дерзите мне⁈ — хлопнул по столу Пупов.
— Товарищ капитан, давайте уже общаться. У вас какие-то ко мне вопросы?
— Много и не все сразу. И первый у меня будет таким, — сказал Пупов, нагнувшись ко мне через стол. — Почему вы нарушили приказ командования?
Глава 3
Ну вот и началось! Сейчас припишут мне и нарушение субординации со старшим по званию, и нарушение формы одежды где-нибудь найдут, и убийство Кеннеди повесят на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что ему сказать? Мы просто забили на приказ, товарищ капитан, и прикрыли своих товарищей от ударов духов. Признание чистосердечное и откровенное. Правда, тогда под удар сразу попадёт Валера. Он давал мне указания на канале управления, и это стало известно всем.
Тогда можно косить под дурачка и ждать, когда у Пупова сядет батарейка или чайник взорвётся от моей тупости. В любом случае, молчать нельзя.
— О каком нарушении приказа, товарищ капитан, вы говорите?
— Вам была поставлена задача вернуться на аэродром, а не заниматься самодеятельностью, — тыкал в меня пальцем особист. — Почему начали наносить удары в разрез с приказом командного пункта?
— Авианаводчик просил помощи, и мы нанесли удар по позициям духов…
— С чего вы решили, что эту команду вам давал авианаводчик? И как вы определили месторасположение духов? — взял в руки карандаш Пупов.
По запаху определили, щекастый! Ему объяснять сейчас весь алгоритм, которым мы руководствовались?
— Товарищ сотрудник особого отдела, насколько я понял, цели поражены, противник уничтожен, наши войска отбили атаки и продержались до подхода основных сил. К нам какие претензии?
— А я тебе сейчас, Родин, скажу, — достал Пупов из стола пепельницу и пачку сигарет. — Приказ ты нарушил, куда вы там попали это ещё нужно выяснить, ведомый твой ранен. Кстати, может быть, это ты случайно в него попал, когда наносил удар из пушки?
Так и хочется спеть песенку про фантазёра. И как у него так работают извилины, что он такие вопросы придумывает?
— Попали мы точно в цель. Авианаводчик это подтверждает…
— А если он погиб? Кто подтвердит?
— А вы разве не знаете, что есть специально обученные люди, которые проведут доразведку результатов удара? — задал я риторический вопрос.
— Знаю. Но ваш рейд с капитаном Гаврюком скрыл все следы поражения противника.
Конечно, Пупов знает, что после основной ударной группы на цель всегда выходит группа доразведки и подтверждения результатов боевого применения.
Возможно, в чем-то он и прав. За нами должны были подойти разведчики Су-17М3Р, а именно разведывательные самолёты для фотографирования местности. Но в эфире, я их не слышал. Может, шли в режиме радиомолчания?
— Наш рейд был направлен только на оказание помощи…
— Такие неблагонадёжные как вы, Родин, всегда так говорят. А если ваши благие намерения были не чем иным, как способом скрыть неудачную операцию вашего полка?
Ух, как начал загибать Пупов! Под Томина начнёт сейчас копать.
— Давай на тебя ещё взглянем, — сказал капитан и пошёл к шкафу с делами.
Медленно этот короткостриженный пухляшь искал там интересующую его папку. На нервы что ли давит мои? Мол время даёт подумать, нагнетает обстановку и сейчас как выдаст на меня такой компромат, что мне останется либо с ним сотрудничать, либо из табельного за капониром застрелиться.
Пётр Петрович достал интересующую его папку и вернулся к столу.
— И как ты думаешь, товарищ Родин, что тут написано? — похлопал он по красной папке.
Меня этот капитан за кого держит? Я должен поверить, что у него, офицера особого отдела дивизии есть на какого-то лейтенанта из полка в Осмоне, целая папка? Или наш полковой кадровик Трефилыч успел привезти сюда все личные дела лётчиков, пока мы летели? За такого крупного идиота меня ещё не принимали.
— Это моё личное дело. Наверное, — попробовал я изо всех сил сделать самый невинный и глупый вид, какой только возможен в этой ситуации. — Вся информация обо мне.
Особист встал со своего места и подошёл со стулом ко мне поближе, сев справа. Вид у него был очень довольный. Я бы сказал, он просто умолял дать ему в морду.
— Нет, не личное дело. Такие документы хранят кадры. Или ты не знал этого?
