При этих словах Джек вскочил с кровати и раскричался:
– Т-а-а-а-к, всё-таки она уродина! Вы меня обманули! Я так и знал, что именно этим всё закончится!
– Нет, нет, ты не так понял. Ты, собственно, мне и нужен только для того, чтобы решить именно эту проблему. Просто предупреждаю тебя, чтобы от увиденного ты не лишился рассудка.
– Как это гуманно с вашей стороны. И всего-то лишь при лунном свете…
– Да. Безлунной ночью она нормальная и обыкновенная. Как все.
– Так в чём же смысл?
Фрай улыбнулся. И затушил сигару о пепельницу.
– Смотрел мультик «Шрэк»?
– Ха-ха. Допустим…
– То есть, ты в свои сорок два ещё и мультики смотришь?
– Хватит глумиться. Ближе к делу.
– Ну, так вот. Чтобы она никогда больше не обращалась в чудовище, ей нужно влюбиться. Если она искренне влюбится в земного человека, то останется в этом облике навсегда. Понимаешь?
– Не совсем.
– Она превратится в божью тварь. Это намного лучше того, кто она сейчас.
– А кто она сейчас?
Тут Джек ненароком глянул в пол. У Фрая из-под халата торчали не ноги, это были копыта. Одна конечность с копытом спокойно лежала на другой.
Джек рухнул на кровать и ещё внимательнее поглядел на гостя.
– Фрай, у вас копыта-а-а-а!
Гость спокойно посмотрел вниз и не нашёл там ничего удивительного:
– Ну и что? Копыта как копыта. На себя посмотри… Ой! Смотрите-ка, ноги!
– Ноги – это нормально. А вот копыта… Как я раньше не заметил?
– Да ты много чего раньше не замечал. Вот сейчас подумай о своей жизни и как следует, да и призадумайся…
– Хватит нравоучений. Вы не ответили на вопрос. Кто ваша дочь сейчас?
Добрый волшебник набрал воздуха и ответил:
– Она, так сказать, метис. Мама её – гарпия, а папа…
Тут Джек замер и превратился в одно гигантское ухо.
Фрай оценил это и мерзко ухмыльнулся.
– Смотри-ка, и не перебивает. Так вот, а папа её – простой сатир.
– Это… К-как это?
– Да вот так.
– Гарпии и сатиры – это из мифов!
– Ну, нет! Не такие уж мы и мифы, если я сижу здесь и имею честь разговаривать с тобой. Да ещё покрываю все твои долги в банке.
Джек на секунду замолчал.
– Теперь понятно, почему вы всё время ухмыляетесь и глаза ваши всегда смеются. Кстати, у доченьки – ваши глаза. Та тоже ухмыляется. Веселая семейка, ничего не скажешь.
– Да, всё хорошее у неё от меня, а вот характер то мамин, – распевно произнёс добрый папочка, вытягивая правое копыто вперёд.
– Ну, знаете ли… Будь у неё ещё и ваш характер, я бы вообще повесился!
– Да ты не торопись. Всему своё время, – улыбнулся сатир.
– Слушайте, Фрай. Вы всё какими-то загадками говорите. Хватит меня пугать, в конце концов.
Гость смотрел пристальным стеклянным взглядом и ухмылялся, будто ему доставляло удовольствие пугать этого избалованного проходимца. Выдержав паузу, пожилой сатир продолжил:
– Так вот. Просто не выходи с ней на улицу при лунном свете. Держи ситуацию под контролем.
– Уж постараюсь, – ответил Джек, голова которого была готова закипеть от объемной информации, которую невозможно переварить за ночь. – А как с ней вообще разговаривать? Она же как ёжик – хамит, посылает, вся такая стервозная.
– Надо найти подход. Понимаю, трудно, но и оплата за старания немалая.
Глаза Джека заблестели, он посмотрел на гостя взглядом озорного подростка.
– Расскажите, чем её можно зацепить. Есть какие-нибудь ключики?
Лицо сатира стало серьёзным. Он вытянул руку и порывисто провёл ею по своим курчавым волосам, из которых, еле заметно пробивались небольшие рожки. Потом вздохнул и ответил:
– Есть. Несмотря на стервозность, она добрая. Любит детей, животных, растения, свою мебель.
– Минуточку!.. Мебель как-то ни к месту. Мебель – это неодушевленный предмет.
Фрай поднял на него прозрачные голубые глаза, от взгляда которых потянуло холодом и ненавистью.
– Это ты так думаешь…
Джек не стал возражать, решив не тратить время на болтовню и препирания.
Сатир снова достал сигару из футляра, надкусил кончик, прикурил, взял ее двумя огромными пальцами и осторожно поднёс ко рту. Выпустив клубок дыма, задумался, снова затянулся и произнёс:
– Она может обратить на тебя внимание из чувства жалости. Создай ситуацию, чтобы тебя можно было пожалеть.
– М-м-м… Надо подумать.
– Ещё она любит искусство, архитектуру. Если всё-таки найдёшь повод пригласить ее на чашечку кофе, заведи непринуждённую беседу на тему Лувра или Собора Святого Семейства. Ты всё-таки образованный и эрудированный человек, сможешь поддержать разговор на эту тему.
– О-хо-хо… Вот и первый комплимент. Всё-таки я не законченный идиот.
– С законченным идиотом она не будет даже разговаривать. Ты не идиот. Ты просто раздолбай.
– А с раздолбаем будет?
– Некоторые люди могут закрыть глаза на многое, в том числе на твои внутренние и внешние недостатки, если ты интересный собеседник. Поверь мне. Нам всем не хватает живого общения. Рассмеши её, придумай что-нибудь.
Джек почесал затылок. По его виду было понятно, что его уже давно не заботило то, как обольстить девушку. Обычно мысли на тему «Как расставить ловушки и капканы?» больше заботили его дам.
– А ещё лучше – предложи съездить куда-нибудь вместе, в Европу или Бразилию.
– Может, во Францию?
Фрай одобрительно кивнул.
– Можно и туда. Она любит путешествовать. Не слышал про дам, которые отказались бы от поездки во Францию. Да, и не забудь про обычные ухаживания: цветочки, пирожные, вино. Женщины любят, когда за ними красиво ухаживают, хоть и делают вид, что не обращают на это внимание. Обращают, поверь. Уж я-то знаю в женщинах толк, – сказал Фрай с видом большого знатока.
Джека позабавила последняя фраза. Его учить, как ухаживать за дамами… Ну, уж дудки. Он снисходительно посмотрел на старичка и решил съязвить.
– Вы? Представляю удивление тех женщин, когда после конфетно-цветочного этапа вы доходите до постельно-подушечного. «Ой, у вас копыта? Как это нестандартно, как это заводит!» Если у вас вместо ног копыта, то мне даже страшно себе представить, что ж тогда вместо детородного органа?
Фрай спокойно ухмыльнулся:
– Ты удивишься, но вместо детородного органа у меня… детородный орган.
Джек подумал о том, что он слегка перегнул с остротами, позабыв о серьезной возрастной дистанции между ним и гостем. А также, о том, что тоже когда-то станет пожилым мужчиной и будет рассказывать – как «это» было в молодости. Ему стало немного стыдно. Но, не на долго, лишь на мгновение. Старикан его страшно раздражал, и он ни в коем случае не собирался извиняться.
– Хорошо. Теперь вопрос, который меня тяготит. Мне уже сорок два. А ей? Она же молодая…
Фрай опять ухмыльнулся.
– Не хочу тебя расстраивать, но она в разы старше тебя. На внешность то не смотри.
– Я и не смотрю. Только что я разговаривал с микроволновкой. И всё-таки, сколько ей лет?
– Женщинам такие вопросы не задают.
– Я сейчас не женщине вопрос задал! – уже с раздражением заметил хозяин дома.
– Спроси у неё сам. Выглядит она на 28—30. И мне кажется, тебе этого достаточно.
– Ха! Я уже слышу её ответ на этот вопрос.
Фрай улыбнулся. В его глазах появилась неуловимая теплота, словно он вспомнил свою дочурку.
– Да, и ещё. Если она потащит тебя в постель, упирайся как можешь. Пока она в тебя не влюбится, этого делать нельзя. Всё пойдёт насмарку.
– Вот как… Ну вы, дяденька, задачки задаёте… Я ж не деревянный, в конце концов.
Фрай запустил правую руку в карман и достал гигантскую булавку размером сантиметров в десять.
«И для каких же целей такие булавочки используются?» – поразился Джек.
– Сейчас объясню, для каких. Пристегни её на одежду, как почувствуешь, что уже не контролируешь ситуацию. Пока булавка на тебе, девушка к тебе не притронется. Ты у неё вызовешь лишь рвотный позыв, а у тебя не возникнет никакого плотского желания.
– Рвотный позыв от меня? – вскрикнул Джек и непроизвольно посмотрелся в зеркало.
– Не от тебя, а от булавки! На расстоянии в полметра она ничего не почувствует. Держи дистанцию.
– А как я пойму, что уже пора?
– Слушай, ты что, никогда не влюблялся? – нервно спросил Фрай, оторвавшись от спинки кресла.
Джек задумался, перебирая школьные и студенческие годы. Ему не пришёл на память ни один эпизод из жизни, когда бы он был влюблён.
– Так… Кто-то нравился. Но вот чтобы голову потерять от чувств – такого не было. Никогда.
– Ты сам-то как считаешь – это нормально? Тебе сорок два, а у тебя – ни детей, ни семьи. Что у тебя за спиной? В общем, картина ясна. Вы с моей доченькой – два сапога пара!
– А что, она тоже никогда?..
– Никогда. Но она и не хочет. У неё хотя бы есть причина и оправдание, в отличие от тебя. Для неё это закончится земной жизнью. Она боится быть такой как все!
