залез на все ее доступные страницы, и даже отправил заявку на дружбу от некоей Нэнси Коул — студентки социального факультета одного местного колледжа. Это один из моих тайных ников. Девчонки всегда откликаются на предложение дружить от милой толстушки в модных очках. Толстушка располагает к доверию — она не соперница. А модные очки намекают, что она знает толк в жизни. Никому и в голову не придет, что парень возьмет себе псевдонимом такой образ. Все ж думают, что если мы создаем ложный женский ник, то выберем себе в аватар непременно пухлогубую блонди с пятым размером груди. Ну, так вот нет. Те, кто поумнее выберут личину, чтобы стать своим в женском обществе. Чтобы ей не завидовали, не ненавидели ее, а как раз наоборот — слегка снисходительно подбадривали. Тогда я от лица этой Нэнси могу задавать самые личные вопросы. И получить на них предельно откровенные ответы. Фотки я беззастенчиво краду в нете. Так вот в соцсетях Мария не так уж и распространялась о Платоне. Уж, казалось бы, если девчонка встречается с отпрыском миллиардера Каримова, могла бы этот факт хоть немного осветить, чтобы подружки позавидовали — но нет. Я увидел Марию под шпилем Московского университета, потом в окружении пальм у бассейна, кажется Турецкий курорт, Рим, Венеция, Париж, рыжий кот, строгая женщина с доброй улыбкой — мама, мужик с топором в веселом нетрезвом оскале — какой-то дядя Коля, много разнообразных девчонок, поменьше парней, все ботанической наружности и ни одного постоянного. Никаких сердечек, обнимашек или сплетенных рук в закатном солнце. Мария не романтична — это очевидно. Зато полно галерей, картин, фрагментов картин, каких-то египетских саркофагов, мраморных, гипсовых и бронзовых ног, рук, голов — что у нее на уме? Викислад?
Заинтригованный и измученный догадками я пошел на ее семинар. Лично мне распознавание подлинности художественных произведений по маркировке оригинальных составляющих их химического состава вообще кажется бесперспективной темой. Как минимум потому, что при создании базы таких маркеров и оборудования, способного почувствовать эти маркеры в воздухе метод определения подлинности художественных произведений кажется не просто жизнеспособным, а довольно точным. Почти безупречным. Исследователю достаточно выяснить каким составом красок пользовался тот или иной художник, чтобы понять подлинный перед ним шедевр или скажем, более поздняя подделка. С таким прибором Марию вряд ли пустят хотя бы в один художественный музей, располагающий более-менее внушительной коллекцией картин старых мастеров. Почему? Да кому же хочется раскрывать всему миру количество подделок, которые они выдают за подлинники! Я лично знаю трех коллекционеров, в залах которых висят полотна, до сих пор выставленные в Лувре и Лондонской национальной галерее. Именно эту мысль я и изложил ей в записке. Она прочла, усмехнулась и ответила, что для парня, который весь час дремал на заднем ряду вполне неплохо. Значит она меня заметила. Я действительно не проявлял особенного интереса к тому, о чем оно толковала с кафедры. Я наблюдал за ней. Я трое суток места себе не находил, с тех пор как она вручила мне тот самый флаер. Меня вовсе не захватила идея вот так изящно вывести на чистую воду всех владельцев художественных ценностей. Я просто хотел ее увидеть еще раз. Просто увидеть. Теперь, после того как она ответила на мое дурацкое послание, я захотел большего. Видеть ее стало пройденным этапом. Я хотел с ней говорить. Я понимал, что запутываюсь в собственных сетях. Ведь в это преследование с призовой морковкой, которой по сути являются флирт и ухаживание в данный момент играю я один. Она понятия не имеет, что стала целью моего существования. Что я сам себя обманываю, сам, а вовсе не она ставлю себе цели, сам их преодолеваю, и снова себя обманываю, словно одержал маленькую победу в большой битве. Ей об этой битве совершенно неведомо. Она просто пошутила со мной, отреагировала на одно критическое замечание в потоке восторженных откликов, а я уже раздул из этого целое событие. Я пытался себя остановить, но сам же и понимал — я уже собой не владею. Я не успокоюсь, пока она не будет моей. Я стал хищником, который почуял запах своей жертвы, как тот самый пока еще воображаемый прибор способный уловить микроны вещества из воздуха. Я почти ощущал вкус ее губ, я гладил пальцами ее кожу, закидывал мягкую прядь волос ей за ухо. От этих видений у меня зудело где-то внутри позвоночника и стучало в висках. И я не спал все три ночи до этой встречи. Адреналин бурлил в моей крови в таком количестве, что я мог бы совершенно спокойно победить на олимпиаде. В любом виде спорта. Хоть в фигурном катании, покажи мне, что там нужно сделать на льду чтобы выиграть. 72 часа без передышки. Я так устал, что сердце мое едва не лопалось от натуги. Она была мне жизненно необходима. Можно и так сказать. Может быть, мой измученный вид натолкнул ее на какие-то размышления. Во всяком случае, когда все начали расходиться, а я так и остался сидеть на своем последнем ряду, пребывая в непонятном не то полусне, не то полу забвении, она поднялась по ступенькам аудитории и села рядом.
Спустя десять минут я поймал себя на мысли, что она говорит со мной, как со старым приятелем. Никакого жеманства, кокетства. Она произносит простые фразы, за которыми не скрыт потайной смысл. Она говорит ровно то, что хочет сказать. И в этом есть очарование. Не подумайте, что я мужлан, который не считает женщину человеком. Хотя да, иногда такой. Все во многом зависит от самой женщины. Но дело тут не в этом. Я с прекрасным полом очень осторожен. Я не умею с ними разговаривать по-приятельски. А что вы хотите, где я вырос! И каким стал. Я вообще не помню, когда просто разговаривал с женщиной. Обсуждал новости или делился впечатлениями. В 90 % я знаю, что от них ждать, чего лучше не говорить, о чем не спрашивать. Для мужчины женщина — антиматерия. У нее свои ассоциации, свои понятия о добре и зле, свое видение прекрасного. И если, не дай Бог, ты не попадешь в ее ноту, пиши пропало — будешь бесперспективно лайкать ее страничку в инстаграме, а она нипочем не удалит тебя из друзей, потому что ей приятно сознавать, что ты страдаешь, а она недоступна. Женщины, в особенности красивые, необычайно склонны к садизму. Хотя, мне, конечно, проще. Я у женщин на особом счету. Ведь как-никак я
