выгодный жених. Даже если они ничего обо мне не знают, они видят на мне дорогие шмотки и то, что я за рулем шикарной машины, и я могу заказать шампанское Krug, взять с собой на закрытую вечеринку, подарить что-то умопомрачительное. И вообще, я классный парень, между прочим. Конечно, практически все в Оксфорде уже знают, что мои романы, даже самые бурные не длятся больше месяца. Средний срок полторы недели. Но ведь у каждой девушки в голове сидит такой маленький диод, что она особенная, поэтому именно с ней все будет иначе. Увы, не будет, потому что дело не в девушке, а во мне. Я такой, какой есть, и этим все сказано. И в общем мне моих уловок с женщинами на эти полторы недели вполне хватает. А дальше нужно лишь расстаться по-человечески, и все дела.
Но с Марией все сразу пошло не так. Она болтала непринужденно, не кокетничала, не дотрагивалась до волос, не играла глазами, не хлопала ресницами, не закусывала губы, не вздыхала и не замолкала со значением. Ничего такого. Даже не краснела. Все это делал я. И похоже, здорово веселил ее этим. Меня не оставляло чувство, что я на грани провала. А я даже понятия не имел, что случится, если я действительно провалюсь. Ну что такого она обо мне узнает? Что я бабник? Что безответственный тип? Господи, да она официальная девушка Платона Каримова! Она уже сидит на самом дне. Я в любом случае лучше. О нем, кстати, мы не произнесли ни слова. Я делал вид, что догадываюсь — она не свободна, и мы с ней сидим в кафе исключительно на дружеских началах. Она это приняла. А может быть, у нее в порядке вещей вот так запросто выпить по чашке кофе с малознакомым симпатичным парнем. В конце концов, может она выросла в тех местах, где это вполне естественно. Почему бы и нет. Мир огромен. В Китае собак едят, так почему бы в России людям просто не общаться ради общения. Но если такая жизнь существует, то она на несколько порядков чище и светлее моей. Честное слово. Я завидовал Марии, тому, как она просто болтает и пьет кофе. А я даже вкуса не чувствовал. Все-таки человек — странное существо. Мне кажется, мы больше биомашины, чем о себе воображаем. Я говорил, кивал, парировал, шутил и даже смеялся, но сейчас убей не вспомню ни одной фразы из того разговора. Мой язык вкупе с мимикой и жестами воспроизводили эту запись, а сознание занималось совершенно другим. Я с дозированной жадностью пожирал ее глазами, я вдыхал аромат ее тела, я ловил ее взгляд, запоминал улыбку. Я превратился в тот ее несуществующий аппарат, способный чувствовать на ином, более тонком уровне. От этого двойного существования я так устал, что мне показалось, будто наш разговор длился полдня. И искренне удивился, когда она, вытащив телефон, глянула на него и сообщила, что отведенные полчаса закончились, и ей пора идти. У нее другие дела.
— Я могу стать вашим спонсором, — неожиданно брякнул я.
Она уже поднялась, взяла сумку и повела головой, чтобы откинуть волосы назад.
— Кафедра как раз создает фонд поддержки нашей идеи. Они уже вывесили информацию на сайте. Если ты серьезно, можешь ознакомиться с условиями, — тут она улыбнулась мне как старому приятелю и что это, подмигнула? — Только не думай, что своим вкладом ты отложишь реализацию нашего проекта. Мы обязательно доведем дело до конца.
— В таком случае, помоги Господи всем искусствоведам.
Мы рассмеялись. Вот так просто и изящно она дала понять, что деньгами ее не купить. Потом она протянула мне руку. Я впервые коснулся ее и замер, словно на вкус пробуя рукопожатие. Ее пальцы длинные и теплые. А рука напряженная, словно к ней подключили электроток. А может быть, что ей не все равно? Понять бы, но как? Я выпустил ее руку не без сожаления. Мне очень хотелось остановить ее, заставить побыть со мной еще немного. Или остаться навсегда… Но чертовы приличия. Мы едва знали друг друга.
— Мы ведь можем видеться где-то еще… — я был в отчаянии, но мне все равно стало неловко, словно я предлагаю ей адюльтер. Хотя да, именно это я и предлагал, если разобраться.
— Ну… — она задумалась, перебирая варианты, где такой как я могу столкнуться с такой как она. Потом выдала единственно возможный, — Я часто бываю в библиотеке.
— А… ну да. Ты же девушка с блокнотом. Конечно, ты читаешь бумажные книги. И ты не против, если я вытащу тебя как-нибудь еще на чашку кофе?
Она пожала плечами, улыбнулась и, помахав мне рукой, пошла к выходу. И опять все просто и не нужно слов. Она не пыталась меня подцепить. Она понятия не имела, будет она рада или нет, вообще захочет ли она меня видеть? Она не собиралась давать мне шанс. Вот это и случилось! Первое фиаско в моей жизни. И с кем?! Именно с той, которая была мне по-настоящему нужна.
Помню, что, придя домой я чувствовал себя так, словно по мне три раза проехались бульдозером. Тело ныло, в ушах гудело, руки и ноги налились свинцом. Я упал на кровать, даже не сняв ботинок. Закрыл глаза, увидел ее. Она в рапиде улыбалась, пожимала плечами, откидывала волосы назад. И снова по кругу. Потом я брал ее за руку, держал, держал, она снова улыбалась, я с силой дергал ее к себе, обнимал, но она растворялась, и поцелуй застревал во рту большим пузырем. И снова ее улыбка, зеленые глаза, поворот головы…
Меня разбудил бодрый стук в дверь. Чувствуя себя дряхлым старцем, я с трудом оторвал голову от подушки. На пороге стоял Альберт. В колете и со шлемом в руке. Вид у него был взъерошенный, хвостик съехал на бок, словно он спал всю ночь в этом своем костюме фехтовальщика.
— Я решил жениться, — сообщил он мне и сурово сдвинул брови.
Я посмотрел на часы — 6.30 утра!
— Женщины зло! — изрек я и захлопнул дверь, едва не ударив его по носу.
— Эй! — возмущенно заорал он снаружи, — Так нельзя! Ты же мой друг! Ты должен меня выслушать! Я не мог уснуть всю ночь! Я принц, в конце концов!
— Идите в жопу, ваше величество! — я снова упал на кровать и провалился в сон. На этот раз в темный и глубокий.
Впрочем, отделаться от Альберта у меня все равно не получилось, мы на пару снимаем небольшой особняк.
