На несколько минут повисла пауза. Каждый делал вид, что погружён в работу.
— Лиза, вообще-то обед начался пятнадцать минут назад, — неожиданно обычным и добрым голосом сказал шеф. — Пойдём.
— Куда?
— В столовую пойдём. Обедать. Или мне тоже откажешь?
— Нет, — улыбнулась Лиза. Она вдруг отчётливо поняла, что не ошиблась: ревность шефа ей не померещилась. — Пойдём.
— Ну вот и прекрасно, — наконец улыбнулся Евгений Юрьевич.
На следующий день они снова пошли обедать вдвоём, а в среду утром сотрудник охраны принёс в офис букет, который оставили для Лизы на вахте. Букет был от Никиты. Лиза спрятала цветы в своём кабинете, но Евгений Юрьевич успел всё увидеть и услышать. На следующий день, явившись в кабинет шефа разбирать документы, которым, казалось, не будет конца, Лиза обнаружила на «своём» рабочем столе вазу, в которой стояли розы.
Глава четвертая
Лиза поблагодарила Евгения Юрьевича и забрала его букет домой, а букет Никиты оставила в своём кабинете. В пятницу история с двумя букетами повторилась, и Лиза с нетерпением ждала передышки в виде выходных.
При этом шеф о Никите больше ни словом не обмолвился. В пятницу перед обедом он уехал на совещание, и Лиза, чувствуя вину, даже немного обрадовалась: ей хотелось немного побыть наедине с собой, поразмышлять.
Правда, она так ни до чего умного и не додумалась. В себе Лизе и не нужно было разбираться: она по-прежнему всей душой любила Евгения Юрьевича. Любила с того самого дня, как впервые увидела прошлой весной, больше года назад. Ни одного дня, ни одного часа, ни одной минуты она не была разочарована в своём начальнике. Он был Вселенной, в которой вращалась маленькая планета Лизы. Она улыбалась, когда улыбался он, расстраивалась, когда расстраивался он, всегда была наготове, чтобы выполнить любую его просьбу, прийти на помощь.
Но сейчас жизнь менялась настолько стремительно, и Лизу пугали перемены, даже счастливые. Ей постоянно казалось, что всё происходит во сне, а не наяву. Казалось, что она вот-вот проснётся, и жизнь вернётся на круги своя, к тому, что было до больницы. А точнее, до встречи со старичком-художником. Лиза была уверена, что именно с момента этой встречи её бледно-серая жизнь начала наполняться яркими красками и новыми ощущениями.
Так вот, если жизнь вернётся в прежнее русло, что будет с отношением к ней Евгения Юрьевича? Если всё станет прежним, то и шеф перестанет замечать Лизу?
Мучимая этими сомнениями, Лиза не давала себе расслабиться, не могла относиться к жизни просто, наслаждаться сегодняшним днём. Она не позволяла себе поверить в новое отношение к ней шефа, боясь потом с размаху рухнуть с небес на землю. Лиза всегда была очень серьёзной и вдумчивой девушкой, и сейчас она хотела быть полностью уверенной в намерениях и чувствах Евгения Юрьевича.
А он, похоже, ввязался в борьбу за Лизу, не до конца разобравшись в себе. Конечно, язык цветов — это тоже один из способов общения, но хотелось бы услышать и обычные, человеческие слова. Не слова любви, на такое счастье Лиза и не рассчитывала. Но хотя бы слова о том, для чего Евгению Юрьевичу нужна борьба, какова её конечная цель. Ведь если Евгений Юрьевич сможет объяснить это Лизе, значит, то и самому себе может объяснить.
Но ведь не спросишь же напрямую! А сам он молчит…
Лиза уехала с родителями на дачу, где провела все выходные и была этому очень рада, потому что суббота началась с телефонных звонков о Евгения Юрьевича и от Никиты. Каждый надеялся пригласить Лизу на свидание, а она с чистой совестью, не прибегая к уловкам и лжи, отказала обоим.
Евгений Юрьевич позвонил ещё вечером, просто так, узнать, как дела. Вот этот звонок очень растрогал Лизу, она опять раскисла и размечталась. В воскресенье Евгений Юрьевич позвонил вновь, а понедельник… начался с двух букетов.
Лиза чуть не плакала; всё было уже совсем не смешно. Она знала, что шеф вкладывает каждый свободный рубль в строительство дома, но не могла же она это ему сказать и попросить не тратиться на цветы. Унижать мужчину такими словами категорически нельзя.
Во второй половине дня позвонил Никита и предложил встретиться. Лиза, конечно, отказала. Букеты появлялись каждое утро, а в среду Никита позвонил вновь.
— Лиза, если у тебя есть кто-то, так честно и скажи, — на этот раз отказ Лизы, видимо, вывел Никиту из себя.
— Если бы кто-то был, я бы сказала в первый же день, не сомневайтесь!
— Тогда в чём дело? Чем я так уж плох?
— Ничем, Никита! Но прошу, поймите: я не встречаюсь ни с кем просто ради того, чтобы встречаться. А сердце моё отдано другому.
— Этому прилизанному пижону? Вот кому отдала своё сердце лучшая девушка на свете? Почему всё так несправедливо?!
— Я не понимаю, о чём вы, Никита…
— А и не надо понимать. Но учти, Лиза, я ещё поборюсь. Цыплят по осени считают. У тебя будет возможность сравнить меня и этого прилизанного красавчика. Вот тогда и посмотрим.
Никита, не попрощавшись, нажал отбой, оставив Лизу в недоумении и дурных предчувствиях.
…На следующий день, после обеда, Евгений Юрьевич собрал всех сотрудников и сообщил, что в субботу состоится военно-спортивная игра для сотрудников компании. Соревнования проходят на природе, при поддержке городской службы спасения. Участие обязательно, потому что руководство компании объявило субботу рабочей, а выходной перенесли на следующую пятницу.
Лиза даже не сомневалась в том, кто выступил инициатором игры. Но вот почему Евгений Юрьевич пошёл на поводу?! И ведь не спросишь же…
* * * * * * * *
В субботу утром на огромной поляне у одного из самых крупных сёл, расположенных около города, начался настоящий турслёт. Увидев размах начинающегося действа, Лиза поняла, что Евгений Юрьевич не смог бы отказаться от участия, даже если бы захотел: в мероприятии принимали участие сотрудники всех филиалов компании, и даже сотрудники головного офиса. Автобусы компании привезли всех сотрудников и должны были отвезти обратно. На личном транспорте никто не приехал, потому что после соревнований предполагалось барбекю.
Компанию представляли несколько команд, но была ещё одна команда-участница, не имеющая ничего общего с компанией, в которой работала Лиза, — команда городской службы спасения. Спасатели не хотели бездействовать и лениво караулить соревнования офисных служащих; они решили принять участие сами.
Лиза поняла, что площадка была выбрана неслучайно, — это была специально оборудованная площадка для проведения подобных мероприятий. Об этом говорили установленные спортивные снаряды, полоса препятствий и две большие беседки.
Лиза, как и большинство женщин, хлопотала в импровизированной кухне, когда к ней подошёл Никита.
— Привет! Наконец-то увиделись, — широко улыбнулся он. — Очень рад встрече.
— Здравствуйте! Какое интересное совпадение — мы участвуем в одном соревновании, — невинно заметила Лиза.
— Если честно, это моя идея. На службе я отвечаю за работу с населением. Организация и проведение подобных мероприятий является моей непосредственной обязанностью. За состязания, которые я организую сегодня, получу большущий плюс к карме.
— К карме? — улыбнулась Лиза.
— Ну и не только к карме, конечно, — Никита ничуть не смутился.
— Синицына! — резкий голос Олеси грубо прервал разговор Лизы и Никиты. — Вообще-то капитан команды пригласил всех на построение, но тебя, видимо, это не касается?
Рядом стояла возмущённая Олеся и указывала рукой вправо. Лиза увидела, что почти все сотрудники их офиса собрались возле Евгения Юрьевича.
— Мне пора, — Лиза кивнула Никите и быстро пошла на построение, но успела услышать, как Олеся почти пропела:
— Здравствуйте, Никита! Кстати, меня зовут Олеся.
Лиза не слышала, было ли продолжение разговора, но подумала, что не очень-то сама Олеся спешит на построение.
Вскоре был дан старт состязаниям, и Лиза, видя горящие глаза и азарт Евгения Юрьевича, тоже поддалась его настроению. Неожиданно она поняла, что кажется, не знает о шефе гораздо больше, чем предполагала. «Прилизанный пижон», как его опрометчиво назвал Никита, явно имел богатое спортивное прошлое, и команда их офиса одну за другой «выбила» из соревнований команды других филиалов. Впереди был финал, в который вышли их команда под предводительством Евгения Юрьевича и конечно же, команда спасателей, возглавляемая Никитой.
