– Ласточкин хвост, – честно призналась домработница.
– Что? – Стриженый перегнулся к ней, схватил Татьяну Семеновну за воротник и произнес, грозно двигая желваками: – Ты надо мной издеваешься? Какой еще хвост!
Татьяна Семеновна хотела было объяснить, что ласточкин хвост – это такая часть мясной туши, вкусная и недорогая, но от страха начала задыхаться и не могла выговорить ни слова.
– Какой еще хвост?! – прошипел страшный незнакомец и встряхнул Татьяну Семеновну, как тряпичную куклу. – Куда ты ее дела? Признавайся, куда ты ее спрятала?
– О… чем… вы… – с трудом проговорила Татьяна, но и эти невразумительные слова заглушил сиплый свистящий хрип, вырывающийся из ее горла. Татьяна широко открыла рот, пытаясь вдохнуть, лицо ее начало синеть, глаза выпучились, как у лягушки.
– Ты что тут за концерт устраиваешь? – рявкнул стриженый. – Кончай придуриваться! Отвечай – куда ты его дела?
Но Татьяна Семеновна ничего не отвечала. Хриплое дыхание прервалось, она обмякла, глаза ее закатились.
– Что это с ней? – удивленно проговорил стриженый, до которого начало доходить, что женщина не разыгрывает его.
– Погоди… – растерянно отозвался его напарник, пытаясь нащупать пульс женщины, – не шуми… дай послушать… Вот черт! Кажется, она померла!..
– Как померла? С какого перепугу померла, Саморез? Я же ей еще ничего не сделал, только начал вопросы задавать…
– Черт ее знает… Тетка пожилая, может, у нее сердце… Точно померла, пульса нету! И что теперь нам делать?
– Что делать… – его напарник выругался тихонько, – куда-то ее из машины срочно деть, не раскатывать же по городу с трупом! Тут недалеко есть одно место. Езжай, Пузырь, потихоньку…
Темно-серая машина свернула в переулок, миновала два квартала и пустырь, затем углубилась в проход между домами. Потом долго ехали мимо бетонного забора, а когда свернули за угол, то оказались в чахлой рощице, куда выходили окна трехэтажного длинного дома. Место было уединенное, однако довольно чистое, не было навалено вокруг никакого мусора, даже стояли две лавочки и незасеянная еще клумба.
Поминутно оглядываясь на окна дома, парочка злоумышленников высадила труп несчастной Татьяны Семеновны на скамейку и поскорей удалилась.
Анна прошла через главный зал Московского вокзала. Возле памятника Петру Великому, как всегда, толпилась молодежь с рюкзаками, длинноволосый парень перебирал струны гитары.
В кармане куртки ожил мобильник – пришло сообщение. Анна свободной рукой достала телефон, взглянула на дисплей. Диспетчерская служба такси сообщила, что ее встречает серый «Фольксваген» номер триста пятьдесят.
Женщина спустилась по ступеням, вышла на площадь и тут же увидела нужную машину. Серый автомобиль стоял прямо напротив выхода из вокзала, и водитель уже спешил навстречу. Ее чуть заметно зацепило какое-то несоответствие, но Анна слишком устала, чтобы копаться в таких мелочах.
Она отдала водителю чемодан, опустилась на заднее сиденье и прикрыла глаза.
Она устала. Очень устала.
Командировка оказалась на редкость тяжелой, Селиверстов в принципе человек непростой, на этот раз превзошел самого себя, грозил штрафными санкциями, кричал на нее, как на безмозглую девчонку. Анне пришлось применить все свои дипломатические навыки, весь свой опыт ведения переговоров. Все те способности, благодаря которым она сумела сделать к тридцати девяти годам такую карьеру. Все те способности, которые даже Вадим вынужден признавать.
Сначала она соглашалась с Селиверстовым, поддерживала его претензии. Он удивился и сбавил тон, пытаясь понять, что Анна задумала. Потом вообще замолчал. Она воспользовалась возникшей паузой и напомнила ему о пункте семь-два договора, который включила специально для таких случаев. Когда Селиверстов задумался, чем это грозит, – выложила все карты: что сами сотрудники Селиверстова не соблюдали элементарные правила безопасности, использовали в качестве паролей имена своих собак и кошек, а такие пароли может вычислить любой технически одаренный ребенок, так что именно они несут ответственность за утечку информации, и ни о каких штрафных санкциях и речи не может идти. Селиверстов задумался, она предложила компромисс: Вася бесплатно переустановит систему, сменит все пароли, в качестве бонуса установит новейшую антиспамовую программу. Селиверстов еще немного подумал, надулся, но, в конце концов, согласился – понял, что лучше получить хоть шерсти клок, чем остаться при пиковом интересе.
Так что к концу второго рабочего дня вопрос был решен, и Анна, выжатая как лимон, едва успела на «Сапсан».
По дороге она просматривала документацию, искала слабые места в договоре, поэтому ничуть не отдохнула – и сейчас решила хоть на полчаса отключиться.
И в этот самый момент на мобильный телефон снова пришло сообщение.
Анна достала телефон – вдруг пришло что-то важное? – взглянула на дисплей…
Это было сообщение от диспетчерской службы такси.
«Вас встречает синяя «Шкода» номер двести четырнадцать».
«Что за бред? – подумала Анна. – Меня уже встретил серый «Фольксваген», я уже еду домой… никто не умеет работать! Все путают, забывают…»
Она взглянула на водителя – и перехватила в зеркале его подозрительный взгляд.
И тут она осознала, что именно удивило и насторожило ее несколько минут назад.
Водитель бросился ей навстречу, хотя она ничем не выделялась из толпы приезжих. Бросился раньше, чем она направилась к его машине.
Откуда он знал, что именно она – его пассажирка?
В тот момент она не придала этому значения, но сейчас…
Анна выглянула в окно – и еще больше насторожилась.
Они ехали вдоль Обводного канала, вовсе не в ту сторону, где находился ее дом.
– Куда мы едем? – спросила она раздраженно.
– Пробки объезжаем, – бросил водитель через плечо. – Там такие заторы, что застрянем на час, а то и больше!..
– Пробки? – переспросила Анна и бросила взгляд на часы.
Был уже двенадцатый час, в такое время пробок не бывает, хотя кто его знает, пробки – вещь непредсказуемая…
Однако расслабиться больше не удавалось, она то нервно поглядывала по сторонам, то ловила в зеркале взгляд водителя.
Напряженный, недобрый взгляд.
– Остановите машину! – потребовала Анна. – Я выйду сейчас!
– Здесь нельзя останавливаться! – процедил водитель, скосив на нее глаза.
– Что значит – нельзя?! – крикнула Анна. – Я сказала – сейчас же останови машину!
Но на этот раз водитель даже не обернулся. Вместо того чтобы остановить «Фольксваген», он прибавил скорость.
Анна вжалась в сиденье, завертела головой…
Что происходит? Куда и зачем ее везут? И самое главное – что делать?
Она вовсе не была робкой тургеневской барышней, теряющейся от любой неприятности, она умела держать удар и вела свои дела жестко и решительно – но сегодня она столкнулась с чем-то таким, перед чем ее решимость ничего не значила. На деловом языке, к которому привыкла Анна, это называлось форс-мажор – или иначе – обстоятельства непреодолимой силы.
Машина тем временем проезжала мимо автостанции неподалеку от Балтийского вокзала. Здесь даже в такой поздний час движение было оживленным, но водитель не снижал скорости. Резко вывернув руль, он обогнал черную «БМВ» с тонированными стеклами. Вдруг черная машина прибавила скорость, вильнула, подрезав «Фольксваген» и резко затормозила, прижав его к набережной канала.
Водитель «Фольксвагена» едва успел остановить свою машину и сидел, вцепившись в руль и переводя дыхание. Дверца «БМВ» распахнулась, из нее выскочил здоровенный детина кавказского вида с трехдневной черной щетиной на лице и бросился к «Фольксвагену», размахивая монтировкой и выкрикивая хриплым истерическим голосом:
– Ты кого, ка-азел, подрезал? Ты что, ка-азел, о себе думаешь? Я тебе сейчас рога-то пообломаю!
Водитель «Фольксвагена» опомнился и полез в бардачок – видимо, там у него тоже имелось какое-то средство самообороны.
Анна не стала дожидаться конца этой разборки – она воспользовалась тем, что ее «таксисту» было сейчас не до нее, открыла дверцу, выскочила из машины и припустила наутек.
На этот раз, несмотря на усталость, она побоялась останавливать автомобиль и села в подвернувшуюся маршрутку, которая довезла ее до ближайшей станции метро.
После перенесенного стресса ей хотелось как можно скорее добраться до своей квартиры. Она не любила эту квартиру, не успела к ней привыкнуть, не успела превратить ее в уютный обжитой дом, но теперь это скучное, безликое жилье казалось ей островком безопасности и покоя, ей хотелось как можно скорее попасть туда, как можно скорее оказаться в собственном, защищенном пространстве, запереть дверь, принять горячий душ, выпить чашку чая и попытаться понять, кто мог стоять за этой идиотской попыткой похищения…
