в одеяла. Целлофановую упаковку от бутылок и одеял бережно разложили на асфальте, прикрыв частью покрывал. Наконец-то можно было присесть и даже укрыться. Владимир устроился у меня за спиной, расстегнув куртку и прижав к себе. Вадим пристроился по правую руку, Михаил Иванович — с левой стороны от меня. На нас накинули одеяло так, чтобы не было видно действий Вадима.
Правда толку от этого почти не было. Действовать на ощупь Вадим не мог, рискуя расщепить на атомы мою руку.
Рогатые установили освещение вокруг площадки, но этого света не хватало. Повозившись какое-то время, Вадим чертыхнулся и вынужден был признать, что до утра пытаться вскрыть браслет смысла нет, и предложил поспать.
Описывать ночевку на свежем воздухе не буду. У меня и без того от предыдущей все тело ломило. А в этот раз и прилечь не получилось. Мы так и просидели до утра, прижавшись друг к другу. Тела буквально задеревенели. С утра кое-как стали подниматься, чтобы разогреть немного мышцы и разогнать кровь. Встать вертикально без посторонней помощи я лично не смогла, чувствовала неимоверную усталость и изможденность. Тело функционировало на пределе своих возможностей. Кажется, я поняла, почему нас не поселили в здании. В тепле мужчины проявили бы больше прыти и представляли опасность.
Еда у нас отсутствовала, воду берегли. Единственный плюс от этой ситуации, что в туалет «по большому» никому не хотелось. Хотя один угол площадки выделили под туалетные дела.
Тот сатанист, который переживал за сохранность жертв, пришел нас проведать утром. Оценив скрюченные, трясущиеся от холода фигуры и куцые одеяла, он велел рогатым принести четыре жаровни и дров. Отогреться у жаровен немного получилось. Хотя настроение и самочувствие были препаршивыми.
Около девяти-десяти утра послышался шум убывающего поезда. С нашего места ничего не было видно — здания перекрывали обзор, но сатанисты, похоже, снова отправились на охоту.
День прошел без происшествий и скучно. Развлекались тем, что подкладывали дрова в жаровни и перемещались вокруг них, пытаясь прогреть различные части тела. Вадим так и не успел разломать заклепку моего браслета, чем очень опечалил. Возможно, он бы успел больше сделать, но после обеда появилась Елена. Встала у загородки и начала всячески подначивать парней. Она ещё и вырядилась по принципу «дорого-богато». Драгоценностей было слишком много, поверх кожаного пальто она умудрилась повесить связку блестящих украшений и красовалась перед нами, провоцируя то одного, то другого. Вообще-то она меня хотела вывести из себя, но парни загородили нас с лейтенантом, не давая Елене насладиться местью за свое изгнание.
Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Мы еще больше обессилили от практически бессонной ночи, оголодали и замерзли. Назначенные Владимиром дежурные следили за жаровнями, подкидывая дрова всю ночь. Рогатые добросовестно кидали дрова для поддержания огня, принесли дополнительно покрывал, но я продрогла уже до самой последней клеточки тела и потому утром еле-еле разогнула колени.
Вадим наконец-то сломал заклепку моего браслета и мы с ним снова задумались, что делать дальше. И у него, и у меня магических сил почти не оставалось. Нужно было освободиться от второго браслета. А кому из нас это делать первым?
— Давай ты сними с себя второй. Тебе будет удобнее, — предложила я, рассудив, что с полной силой магии Вадим быстрее решит не только мою проблему, но и избавит парней от кандалов.
Весь третий день заключения Вадим колупался со своим браслетом. У десантников вера в спасение таяла с каждым часом. Полтысячи рогатых охранников — это слишком много, а мы без еды и тепла слабели с каждой минутой. Даша кашляла не переставая, вызывая серьезные опасения, что она не переживет очередную ночь на улице.
Вечером начался дождь — сильный и непрекращающийся. Вода текла с тел ручьями, собираясь в лужи под ногами. Остатками целофановых упаковок прикрыли обувь. Сидеть на земле в таких условиях было сродни самоубийству, и нам пришлось стоять, сменяя друг друга у жаровен. Те с трудом боролись с разгулявшейся стихией, неимоверно дымили и чуть ли не гасли под натиском дождя. Из покрывал кое-как соорудили подобие пологов над головами. Они спасали от воды, но теперь весь дым от жаровен стелился, проникая в легкие и вызывая надрывный кашель, особенно у Дарьи.
Меня защищал капюшон куртки, благодаря чему я не нуждалась в укрытии под покрывалом, но хотелось спать так сильно, что я едва держалась на ногах. Дремать стоя как лошадь я так и не научилась, изматывающее бессонное состояние становилось пыткой.
Зато у дождя и дыма оказалось неожиданное преимущество: они заметно ухудшили обзор для рогатых стражей. Вадим воспользовался этим и почти открыто разрушил заклепку второго браслета на моих руках. Я наконец освободилась от кандалов. Михаил Иванович и Владимир страховали, удерживая цепь на весу, чтобы не вызвать лишнего шума. Почувствовав свободу, я попыталась активировать свою магию и не смогла.
— Силы сразу не вернутся, нужно немного подождать, — сказал Вадим, заметив разочарование в моих глазах.
Его слова звучали обнадеживающе, хотя мне уже не терпелось действовать. Мы вчетвером стали обсуждать, что реально соорудить в наших условиях. Возможностей у меня немного, и лучше всего получались парализаторы — они могли обездвижить противника на десять–пятнадцать минут. В нашей ситуации это было оптимальным вариантом. Вадим как раз успеет разрушить секцию ограды, и мы сможем выбраться наружу. А там будем искать что-то более серьезное для защиты.
План был рискованным, но другого варианта не предвиделось. Пусть магия ко мне вернулась, но система любезно уведомила меня о серьезном ограничении: «Ваш дебаф составляет 48 часов».
Это означало, что доступ к схрону закрыт, а значит, полагаться придется на собственные силы и импровизацию.
— Из своей цепи сделаю кольца, — решила я, сжимая в руках оковы, которые Вадим помог снять. Они могли стать основой для артефактов, пусть даже слабых.
Сразу же и приступила к делу. До рассвета удалось создать пять колец. Каждое из них хранило три магических заряда, готовых к активации. Это оказалось невероятно выматывающим для меня. Очень хотелось лечь и вытянуть конечности.
Дождь к тому моменту прекратился. Владимир, проявив смекалку, выдернул небольшое количество нитей из своего свитера и связал ими несколько пустых бутылок из-под воды. Эти «табуретки» позволили не сидеть на холодной земле, и получилось подремать около трех часов, прежде чем громкий рев прибывающего поезда лишил нас стоь короткого отдыха.
Через какое-то время парни доложили, что рогатые ведут новую группу людей. Мне уже было все равно, я чувствовала себя опустошенной и выдохшейся. Когда вновь
