– Рор-тангры? – деловито спросил Меелгинн.
– Реальные отаруги! – Дар снова оскалился. – И они не любят когда с ними так обращаются, поверь мне. Жаль у них отобрали шиташи, но я тут рядом заметил оружейную. Думаю, я найду им другое оружие.
– Все равно ничтожно мало, – скривилось длинное лицо Меелгинна. – Вас толком на один-то уровень не хватит, а в "Речной Змее" десятнадцать уровней.
– Десятнадцать? – не понял Дар.
– Пол-сорокета, – отрезал моголон и отвернулся, оставив Дара путаться в чужой арифметике.
Что-то резко щелкнуло, после зынькнуло и протяжно зашипело в воздухе.
– Старший начальник верхней палаты охраны двеннадцатого слоя Шэ-лэн-дэр! – рявкнул гонклард, неожиданно оживая и начиная функционировать.
Моголон отпрянул, в его остром взгляде на гонкларда мелькнул ужас. И снова Дар поразился, что совершенно подконтрольный золотомундирник как на автомате исполняет процедуры своей службы. Видимо за эту часть его поведения отвечал не разум, а некий иной орган, типа спинного мозга или грудного копчика… Так бывает, разрубишь змею, а обе части долго шевелятся – в какой половине у нее ум?
– Запрошенный раб с девятнадцатого уровня дэхр Д-Цэн приведен на допрос. Атлан!
– Атлан! – гаркнул золотомундирник, касаясь толстым пальцем воздуха над столом.
Люк почти беззвучно съехал вбок.
Дар и Меелгинн едва успели юркнуть за стену, чтобы их не заметили вытянувшиеся снаружи часовые.
+ + +
Приведенный оказался невысоким крепышом с таким телом, что Дар затруднился бы сказать – это кость или кожа. Ростом он едва доходил среднему тангру до груди, а голова в ширину была едва ли больше чем высоту. Однако два мрачно блеснувших глаза сообщили об уме и осторожности этого существа. Едва удостоив взгляда тангра и моголона, он косо посмотрел на возвышавшегося у стола гонкларда.
– Зря надеешься, – тут же зачастил Меелгинн. – Говорить надо не с ним. Он на крючке. У нас тут – смотри – натуральный Грибник нашелся. Мы тебя и вызвали.
Глаза дэхра широко открылись, но тут же снова превратились в щелки.
– Мне сказали что тебя зовут Т-Цэн, и ты можешь помочь увести это звездолет! – отодвинул в сторону болтливого моголона Дар. – Это так?
– Ты правда Грибник? – спросил дэхр, сбрасывая свою отрешенность и удивленно поднимая руку.
Глядя на него, Дар невольно пожалел его. Такое впечатление, что дэхров природа обделила всем, дав им меньше. Недостаток роста был еще полбедой. На руке у него было на один палец меньше, а в открывшемся рту видны были только по три зуба на каждой челюсти – зато сантиметров семи в ширину…
– Впервые услышал это слово здесь, – сказал Дар. – На Рортанге это называется махо – тангр травы!
Он выпрямил спину, невольно вспоминая своего учителя Ю-махо.
Д-Цэн расфокусировал глаза, словно потеряв интерес, но уже через пару секунд покачал головой:
– Грибника мало. У нас ничего не получится.
"Вот это да!" – подумал Дар. – "Он что, просчитал уже все вероятности?"
– Но мы должны же постараться, – встрял моголон, – неужели ты готов просто так умереть без попытки освобо….
– Я здесь с группой моих воинов! – отчеканил Дар. – Даже если вы откажетесь, я все равно захвачу этот корабль.
– Вот! – сказал Меелгинн, теперь в этом слове слышалось полное удовлетворение.
– Сколько их и насколько они хорошо обучены?
– Семьдесят четыре, и это отборные отаруги!
– Отаруги? Что это?
– Лучшие из лучших…
– Нам нужен переводчик, – сказал Д-Цэн и вопросительно посмотрел на Дара.
– То есть? – не понял Дар.
Тогда дэхр перевел взгляд на гонкларда и назад.
– Джаммшшшш! – Дар наконец понял и дал приказ золотомундирному хозяину комнаты.
Совершенно четко, выверенными движениями гонклард открыл дверцу в казалось бы ровной стене и выщелкнул оттуда горошину черного цвета. Дэхр принял ее и приладил к уху, добавив:
– Три!
– Три! – сказал Дар, и послушный гонклард достал еще две.
– И еще столько, сколько у тебя есть воинов, – Д-Цэн присмотрелся к Дару. – Какого уровня ты Грибник?
– Не знаю, – вопрос был неожиданным, Дар даже не слыхал чтобы мастерство махо оценивалось в уровнях… Хотя звучало логично.
– Гипнотизировать ты можешь, вижу. Предметы двигаешь? – он смотрел на Дара немигающим тяжелым взглядом.
– Нн-нет… Не пробовал еще.
– Надо пробовать! Сколько живых можешь держать под контролем?
– Зависит кого именно, – Дар почувствовал раздражение от этого допроса. – Хочешь попробуем на тебе?
– В этом нет нужды, – отрезал дэхр и поднес руку к уху словно услышал что-то важное. Его лицо просияло, он заговорщически обвел взглядом моголона и тангра: – Время просто превосходное!
– О чем это он? – удивился Меелгинн своим мелодичным голосом.
Но в это время их беседа была прервана звуком, который вряд ли был издан горлом, динамиком, да и вообще колебанием воздуха или какой-либо иной среды. Он мгновенно заполнил пространство, его невозможно было не услышать, от него невозможно было убежать. Перекрывая все мысли, в голове широко разверзлось:
"…ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ – ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ – ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ…"
Дар не знал такого языка…
Это не было сказано на языке существ…
Но тем не менее он слышал и понимал все до последнего звука, до последнего слова – звучащих не-по-настоящему, нереально, невозможно, и в то же время глобально, мощно и торжественно…
Что-то жесткое, страшное, глобальное почудилось в этих словах.
Это было как приближение неостановимой, неотвратимой лавины…
"…ДО ПРИЕМА 30 – ДО ПРИЕМА 30 – ДО ПРИЕМА 30…"
Глава 4 – Предверие ада
Мудрый Цаин Рибоцан величаво склонил старую голову. Седина реццов давала волосу прозрачность, не каждый хочет чтобы через волосы просвечивала серая кожа. Но что поделаешь, время берет свое. Законы мира существуют независимо от того, веришь ты в них или нет. Давай, неповерь в старость…. – он тихонько рассмеялся.
Его маленькое мохнатое тело клонилось к закату, но благодаря нехитрым процедурам видимые признаки старости были стушеваны, а шерстка по-юному пушиста. Да, конечно, он не выхватывал рыб из реки, и процедуры омоложения в свои годы заслужить не смог. Однако и жаловаться особо на судьбу не стал бы.
Цаин Рибоцан был далеко не последним реццом Короната. Он принадлежал к крепкой торговой фамилии, и владел дорогостоящей недвижимостью на нескольких планетах Центрального Сектора. Его бизнесом была выгоднейшая работорговля, причем тут он умудрялся снимать нереальные пенки. Знакомства и родственные связи позволяли проворачивать такие сделки, что конкуренты обкусали себе все колени. Он торговал беспроигрышно, и легко добивался своей цели – богатства и свободы. И никогда не забывал поблагодарить Судьбу, что та сделала его реццом – сыном величайшего народа славнейшей из цивилизаций Безбрежности!
В свое время он смог поднатужиться, скопить деньжат и выкупить списанную боевую крепость, которая теперь именовалась: торговый экортер "Речная Змея". Рибоцан тихонько засмеялся: хорош экортер, с такой-то массой металла и еще сохранившимся вооружением… "Речная Змея" сейчас плыла в Безбрежности, забитая под завязку. Членами экипажа "Змеи" были триста пятнадцать существ-воинов пяти рас, а в расходных трюмах корабля развешены по стенам более пятнадцати с половиной тысяч существ-рабов многих других рас.
Старый рецц возвращался в Центр после удачного оборота. Все емкости забиты невольниками, в стычках с аборигенами сложили кости лишь семь гонклардов. Теперь одна забота – безопасно довести "Речную Змею" до рынков, да сбыть груз подороже. Рабы всегда – самый ходовой товар. Экономика Объединенного Короната требовала рабов с жадностью, превосходящей нужду в зерне, солдатах, энергии, и металле и многом другом. Рибоцан мог бы поплыть сразу к Центру, но там цены на рабов будут не так хороши как у звезды Трех Пирамид. Воротилы работорговли имеют свои предпочтения, а торговые пути имеют свои пересечения. Один из таких городов расположен именно у Трех Пирамид – самый красивый и дорогостоящий невольничий рынок в цивилизованной Ойкумене. А уж сервис хозяев рынка превосходит всяческие похвалы. Рабов-тангров просто оторвут с руками, они как никто полны жизнью, а значит финансы Дома Рибоцан существенно возрастут. И в результате последней сделки он сможет купить еще одну бывшую крепость, поновее. А "Речную Змею" подарит Цанрину – сынку младшенькому. Мысли об этом согрели сердце старика и ему стало тепло. Он прожил хорошую и добрую жизнь, и поможет деткам прожить такую же. Рецц чувствовал себя на месте в механизмах сложной иерархии Короната, в равновесии нерушимых законов вечной Безбрежности
