Занавески превратились в догорающий обугленный пиратский флаг. Паркет почернел. Кресло сдалось языкам пламени и успело заполыхать факелом.
Жму на ручку огнетушителя, но ничего не происходит. Дёргаю за всё, что кажется мне похожим на пломбу, но и это не помогает заставить огнетушитель извергать пену.
— Собака! — швыряю огнетушитель на пол и кидаюсь к кровати. Сдёргиваю с неё покрывало и пытаюсь накрыть им горящее кресло.
На несколько секунд спрятанное под тканью пламя уменьшается, а потом принимается и за покрывало.
— Ну я тебя сейчас!
Бросаюсь в примыкающую к спальне ванную комнату. Тазов там, к сожалению, нет. Ну ничего, зато есть жёлтая пластиковая лейка, из которой я поливаю комнатные растения на втором этаже.
Наполняю лейку и выскакиваю обратно в комнату. Выплёскиваю воду на кресло.
Это никак не помогает потушить огонь. Принесённый мной литр воды, словно слону дробина.
Закашливаюсь от едкого дыма и пячусь обратно в ванну. У меня ещё есть время попытаться справиться с огнём или пора спасаться бегством?
Сомневаюсь, поэтому решаю, что ещё не время сдаваться. Бегу обратно в ванну и снова наполняю лейку. Выскакиваю с ней к огню и тут же оказываюсь с ног до головы залитой пеной.
Охранник, пошедший за мной, успел сбегать за другим огнетушителем в кухню.
— Ольга Ивановна, ну вы даёте! — в голосе мужчины я слышу осуждение и недоумение.
— А что я? — сдуваю с лица испачканную в саже и пене прядь волос.
Кресло и занавески основательно залиты пеной. Огня больше нигде не видно. Остался только дым, от которого щиплет глаза и чешется горло.
— Давайте-ка спустимся на улицу! — охранник, видимо, понимает, что я не в себе. Его голос становится мягким и успокаивающим. — Ну же, бросьте вы эту лейку!
Мужчина выдирает из моих сжатых пальцев дурацкую лейку, кидает её в сторону, осторожно берёт меня под локоть и принимается тянуть за собой из комнаты.
Я послушно переставляю ноги.
С мокрого, чёрного от сажи платья капает на пол грязная пена. Я наверно вся в этой саже.
— Спасибо, Ваня, — едва двигаю дрожащими губами.
— О, круто, вы помните, как меня зовут! — молодой парень довольно улыбается.
— Помню, конечно.
Я, вообще-то, всех помню, кто в моём доме работает. И охранников, и садовника, и даже мальчика, который по поручению Татьяны Николаевны бегает за продуктами.
Когда мы выходим на крыльцо, вижу на дороге перед домом машину скорой помощи и полиции.
Артёма в фиксирующем ошейнике поднимают на носилки, а ко мне подходит сотрудник полиции в форме.
Полноватый мужчина средних лет щурится, будто заранее знает, что каждый, в том числе и я, в чём-то виновен.
Он засовывает руки в карманы, окидывает меня колючим взглядом и говорит:
— Ну что, Ольга Ивановна, расскажите, будьте добры, как именно вы столкнули мужа с лестницы и зачем подожгли дом? Хотели скрыть улики?
8
— Вам повезло, — полицейский открывает камеру, в которой я сижу уже несколько часов, и выпускает меня на волю. — Ваш муж быстро пришёл в себя в больнице и дал показания. Завтра его выпишут. Говорит то же, что и вы. Мол, упал сам, дом загорелся от свечки.
— А я вам о чём твердила? — раздражённо интересуюсь я, разминая затёкшие ноги.
— Ну мало ли о чём вы там твердили, — мужчина пожимает плечами. — Весь город в курсе, что у вас сегодня семейный скандал случился.
— Ах, уже и весь город в курсе?
Это меня удивляет.
— Ну да, вы же сами сказали, что ссора началась из-за того, что вы узнали о том, что муж вам изменяет, — напоминает полицейский.
Мужчина средних лет с круглым пузиком и лысиной выглядит не слишком довольным тем, что ему приходится тратить своё время на чьи-то семейные разборки.
— Как это связано с тем, что весь город в курсе наших семейных проблем? — уточняю я.
— А вы разве не из интернета узнали о похождениях вашего благоверного? — полицейский ухмыляется.
— Нет, я же вам говорила…
— Ну мало ли что говорили, люди врут.
Мужчина лениво вынимает из кармана телефон, открывает наш городской чат со сплетнями и новостями.
Там сегодня просто тьма сообщений. Фурор какой-то. Полицейский отматывает ленту немного назад и находит видео.
Следующие пятнадцать минут я смотрю, как две любовницы Долина на камеру жалуются на то, что мой муж их обманул. Детей заделал, а ответственность нести не хочет. Две молодые симпатичные девушки. Блондиночка и брюнеточка. Потом показывают кадры с сидящими на диване четырьмя малышами. Совсем крошки. Примерно того же возраста, что Лена и Лёня.
А дальше — километры желчных комментариев с обсасыванием всех мельчайших подробностей.
— Между прочим, — с усмешкой замечает полицейский. — Даже когда в чат слили видео, на котором наша сорокапятилетняя депутатша Зорькина занимается сексом со студентом, сыном библиотекарши, и то меньше комментариев было. Вы просто порвали чат!
— Я его убью! — шиплю я сквозь зубы.
Меня снова несёт. Красная пелена застилает глаза, а рассудительность испаряется, будто её и не было.
— Кого? — уточняет мужчина.
— Мужа, — чистосердечно признаюсь я.
— Тогда я вас посажу, — полицейский грозит мне пальцем.
— А я на этот раз улик не оставлю, — воинственно вскидываю голову.
— Ольга Ивановна, — полицейский отдаёт мне вещи, отобранные при аресте, — мой вам совет, не принимайте вы случившееся так близко к сердцу. Ну изменил… Это не конец света.
Кипя от возмущения, еду к свекрови забирать детей, а она встречает меня компрессом на голове и стаканом с успокоительным.
В меня летит второе полотенце, вымоченное в чём-то холодном и вонючем. Травы какие-то горькие. Фу.
А в руку мне всовывают почти так же пахнущий стакан.
— Оля там успокоительное, пей! — велит свекровь.
Пожимаю плечами. А что ещё делать? Не алкоголем же стресс заливать? У нас для этого есть ромашка, пустырник и что там ещё так отвратительно пахнет?
Лежим вдвоём на диване с мокрыми тряпками на лицах. Лена и Лёня играют рядом с Ариной, помощницей Майи Владимировны.
— Как же он мог? — сокрушается свекровь. — Я совсем не так воспитывала Артёмушку… Я в него душу вложила… а он…
Отпиваю из своего стакана с травяным отваром и без сил откидываюсь на спину.
— Ты видела это скандальное видео, да? — с трагедией в голосе интересуется свекровь. — Работница с фабрики, как её, Супова Лиза… у неё близнецы, мальчики… да ещё Александра эта, не помню фамилию…
— Копейкина, — подсказываю я.
Девушки в видео представлялись и рассказывали о себе. Их истории и имена вбились мне в память намертво.
— Ну да, — соглашается свекровь, — учительница младших классов, а туда же…с женатым мужиком спуталась! У неё близняшки, им и года ещё нет… и официантка ещё, как там её, которая беременная сейчас. Её почему-то в видео не было…
— Сидорова Ксюша, — подсказываю я.
Зачем мне знать их имена, ума не приложу.
— Оленька, а можно я тебя об одолжении попрошу? — свекровь складывает ладони в молитвенном жесте.
Напрягаюсь, ожидая, что она сейчас попросит о чём-нибудь неприятном. Например, не разводится с её сыном или что-то в этом роде…
— Позвони, пожалуйста, Тимоше, — продолжает Майя Владимировна.
— Брату Артёма? — уточняю я. А зачем?
Майя Владимировна отмахивается.
— Я хочу, чтобы он приехал. Ты же знаешь, какой у него характер. Опять трубку не берёт. А у нас тут такое…
Нет никакого желания общаться сейчас с кем-то, но отказывать свекрови не хочется. Она могла бы встать на сторону сына, и поддерживать его, а не меня.
— Оля, ты братьев перепутала? — со смехом спрашивает Тимофей, когда берёт трубку. — Я знаю, что Артём не любит, когда ты мне звонишь. Чего хотела?
— Не напоминай мне про этого предателя, — цежу я злобно. — Развожусь я с ним!
Майя Владимировна после моих слов опрокидывает в себя стакан с успокоительным целиком и натягивает компресс на глаза.
