Упираю руки в бока.
— Какие именно дети тебя интересуют? Говорят, у тебя их восемь!
— Где Лена и Лёня? — довольно грубо спрашивает Артём.
— В детской, — сухо отвечаю я.
За последние недели Арина, помощница Майи Владимировна, с удовольствием вжилась в роль няни для наших крошек. Они отлично поладили. И я получила возможность иногда освобождать руки.
Вот и сейчас именно Арина играет с детьми наверху.
Вслед за мужем поднимаюсь в детскую.
Малыши при виде отца не скрывают восторга. Они соскучились по нему. Виснут на папе и счастливо верещат, когда он подхватывает их на руки.
— Думаешь, я лишу себя того, чтобы видеть их каждый день? — раздражённо спрашивает меня Артём. — Или тебя устроит то, что после развода Лёня и Лёня будут жить со мной?
— Не устроит, конечно!
— Тогда ещё раз хорошенько подумай, что ты делаешь, — ледяным тоном советует муж.
С малышами на руках он спускается вниз.
— Зови сюда своих адвокатишек, — велит муж, усаживаясь с детьми на диван в гостиной. — Я скажу им, куда они могут пойти.
Поднимаю на руки отползшего от отца Лёню и вместе с ним иду за адвокатами. Нет смысла задерживать людей, если Артём не готов к диалогу.
Когда возвращаюсь с ними в гостиную, застаю хмурого мужа с Леной на руках и нашего начальника охраны.
— Там это… — мнётся суровый мужчина, видавший многое в этой жизни. — Артём Павлович, к нам там какие-то женщины на территорию с боем прорываются…
— И много их? — делано равнодушно спрашивает муж.
— Пятнадцать человек, — с беспокойством в голосе сообщает начальник охраны. — Целый отряд, и некоторые вооружены баллончиками со слезоточивым газом и спортивными битами…
— Кажется, все твои пассии собрались, дорогой, — фыркаю я. — Чего такой хмурый? Не рад им?
12
— Мы, конечно, можем их скрутить и в полицию сдать, — отчитывается начальник охраны. — Так-то это вооружённое проникновение… но, решили у вас разрешение получить. Там некоторые из этих психичек детей с собой притащили…
— Кошмар! — свекровь, стоящая в дверях, чуть в обморок ни падает. — Артём, это ужасно неправильно! Детки ведь ни в чём не виноваты! Это мои внуки… Боже, сколько же у меня теперь внуков… Как ты мог, Артём?
— Мам, да погоди ты! — просит муж.
А затем обращается к начальнику охраны:
— Не надо полиции, скажи, что двое из них могут пройти для разговора, остальные пусть ждут товарок за забором.
— Сейчас сделаем, — начальник охраны кивает и скрывается из дома.
— Обыскать их не забудьте, — кричит вдогонку муж. — Всё оружие изъять.
Начальник охраны оборачивается в дверях.
— Обижаете, Артём Павлович, что мы, работать не умеем? Обыщем обязательно.
Ждём в напряжении незваных гостей. Арина уводит Лену и Лёню из гостиной. Это хорошо. Ни к чему малышам участвовать в этом скандале.
И почему-то меня совсем не удивляет, когда на нашем пороге оказываются уже печально известные Лиза Супова и Саша Копейкина. Они действительно пришли прямо вместе с детьми.
Лиза привела за руку двух годовалых мальчишек. А у Саши в каждой руке по переноске с полугодовалыми девчонками.
М-да… Пришли взывать к совести папаши со всеми имеющимися аргументами. А откуда бы взяться этой совести у такого человека, они не подумали? На что рассчитывали, когда с женатым мужчиной спали?
Этого мне не понять, конечно.
— А у тех, кто за забором остался, тоже ко мне претензии? — спрашивает Артём, окидывая женщин с детьми строгим взглядом.
— Это группа поддержки, — самоуверенно заявляет Супова. — Неравнодушные к нашей проблеме женщины решили помочь нам добиться справедливости.
— Да ну? — с иронией в голосе спрашивает муж. — И в чём же, по-вашему, будет заключаться эта справедливость?
— Ты нас обманул! — более смелая Лиза выходит на шаг вперёд. — Заделал детей и притворяешься теперь, что не при делах! А их содержать надо, между прочим! Кормить, одевать.
— Женщины, я вас впервые вижу, — рычит Артём. — Абсурд какой-то. Не знаю, почему тест на отцовство считает, что я имею какое-то отношение к вашим детям, но обязательно разберусь в этом. Видимо, вы подкупили врачей в клинике. Переделаем тест там, где вы не сможете подделать результаты, и всё встанет на свои места.
Лиза просто вскипает от негодования. Она покрывается красными пятнами. Прижимает к себе своих сыновей и, гордо задрав подбородок, заявляет:
— Да, пожалуйста! Хоть десять раз переделывай! Правда, Саша? Мы-то уж знаем, от кого родили…
Лиза переводит взгляд в коридор. Там сползающей по стеночке Майе Владимировне, принёс стакан воды Тим.
— А кто это? — озадаченно спрашивает пришедшая качать права женщина.
13
— Надо же… — подаёт голос молчавшая до этого Копейкина, — Прям одно лицо…
— Действительно… — замечает Супова.
Тим натянуто улыбается нам и пытается слинять.
— Пойду я, наверно, — бормочет он. — Вы тут разбирайтесь, а я наверху подожду.
— Тим! — зовёт Артём. — Ты правда так поступишь со мной и моей семьёй?
Тимур снова нервно посмеивается и, опустив голову, трёт рукой шею.
— Конечно, нет, брат, — неохотно говорит он. — Чего я в самом деле…
Тимур откашливается в кулак и подходит ближе к нашей компании. Смотрит на пришедших женщин с виноватой улыбкой.
— Не может быть… — глаза Саши широко распахиваются от шокирующей догадки.
— Да бросьте! — вмешиваюсь я. — Тим, ты решил взять вину брата на себя? Ты же не живёшь в этом городе. Вообще, не приезжаешь! Никто не поверит, что ты отец этого выводка!
Я киваю в сторону женщин с детьми.
— Видишь ли, Оля… — без особого энтузиазма говорит Тим, — дело обстоит так, что в этом городе я всё-таки иногда бываю… Честное слово, не хотел ничего такого!
— В каком смысле? — не понимаю я.
— Ты нас не разведёшь! — воинственно восклицает Лиза. — Может, вы и выглядите одинаково, но мы-то уж сможем отличить, с кем кхм-м-м, — она косится на своих детей, — кто отец наших детей. Шрамы-то у вас точно не одинаковые! У того, кто ответственен за это, — Лиза гладит по головам своих мальчишек, — справа на груди есть шрам.
— Точно, — подхватывает Саша, — я тоже помню шрам в виде полумесяца.
Артёма начинает трясти от смеха. Он даже выкатившуюся слезу стирает из уголка глаза. А затем расстёгивает пуговицы на рубашке и демонстрирует присутствующим голую грудь.
А я и так знаю, что они там увидят. Точнее, чего не увидят. Нет у Артёма никакого шрама на груди. И никогда не было.
— Это что же получается? — растерянно спрашивает Саша.
— Грудь покажи! — требует Лиза, тыкая пальцем в Тимура.
Тот с виноватым видом задирает блейзер, демонстрируя изогнутую белую полоску старого шрама.
— Господи Боже… — стонет Майя Влдадимировна. — И ты всё это время молчал, сынок? Смотрел на наши мучения и молчал!
— Ну… — мнётся Тим, — ответственность штука такая, знаете ли… не всегда хочется её нести…
У меня во рту пересыхает от волнения.
Выходит, Артём ни в чём не виноват? Он не изменял мне? Не предавал?
— Понимаете, — говорит Тим, опустив блейзер, — жизнь не самого раскрученного музыканта полна неудач и разочарований… Иногда так хочется немного поднять себе самооценку…
Тимур посылает улыбки мальчишкам, жмущимся к ногам Лизы.
— Я нашёл отличный способ лёгкого и приятного отдыха от проблем, — говорит он. — В этом городе меня никто не знает. Зато все знают директора аж целой фабрики, Артёма Долина…
— Ты что, говорил этим женщинам, что ты Артём? — спрашивает Майя Владимировна и шокировано прикрывает рот ладонью.
— Ну да, — Тим пожимает плечами. — Это очень сильно упрощало дело. Я тайком пару раз в месяц приезжал в местные бары. Девчонки сами подсаживались ко мне. Сами принимали меня за Артёма. И сразу были на все согласны. Классная у тебя жизнь, брат.
— Моя жизнь — это работа и семья, — сухо поправляет Артём. — И неужели ты к своим годам не научился предохраняться, Тим?
