хотя и не интересная. Но Виэра утешала себя тем, что вырвалась из инерции прошлой жизни, что работает с большим интересным проектом, что может помогать Лего. Она всегда говорила друзьям: «За Шоу Лего можно простить всё».
Некоторые могли бы спросить: а что – всё?
Вряд ли она сформулировала бы, в чем именно заключались конкретные «вины» Лего, однако жестковат он был с людьми, требовал исключительной преданности и никогда не прощал ни обманов, ни уходов. А эти его таинственные делишки во всех городах, в которых они бывали…
А Лего и не стал бы оправдываться: возможно, он понимал, что Шоу было его расплатой.
А пока они вместе набирали обслуживающий персонал: девушки и парни приходили сами, без объявлений, услышав о вакансиях и предполагая, что работа будет нетрудной.
Виэра с любопытством разглядывала курортную молодежь: что носят, как красятся, о чем говорят. Наблюдала, как они выясняют условия труда, пыталась определить, что, кроме денег, их влечет сюда. Неужели не Шоу? Похоже, что нет, никто ничего не знает… Никто не интересовался, когда приедут артисты, не стремился заранее приготовить фото для автографов… Будет тяжело добиться популярности, подумала Виэра.
Все наемные работники были молоды: студенты, вчерашние выпускники… Завидовать их годам она не торопилась. Она считала молодость исключительно трудным испытанием: всё непонятно, страшно, всё в первый раз. Неизвестность и есть главное мучение… Вот рядом с Лего всё кажется простым: наверное, и тогда, 15 лет назад, почувствовав это, она и пришла к нему и предложила взять ее на работу… Журналистика как профессия появилась гораздо позже, уже после ухода от Лего.
…Наконец, прибыли контейнеры с грузом. С удивлением Виэра увидела, что артисты сами разгружают машины. С какой-то неуемной энергией и даже слегка рисуясь друг перед другом, а может, и перед ней, поигрывая мускулами, вынимают из контейнеров, а потом аккуратно складывают на траву бесчисленное количество каких-то разнородных железяк, полотнищ, подвеску, прожектора, колонки, пульты и много всякой другой непонятной всячины.
На обустройство места для шатра-шапито ушло две недели.
Виэра все дни проводила в городе. И когда однажды заехала на поляну – ахнула.
Шоу вознеслось над землей. Развернулись, нанизываясь друг на друга, гигантские металлические обручи, похожие на обручальные кольца, расстелились красные ковровые дорожки, взметнулись туго натянутые, облегающие свадебные облачения… Забурлила и заиграла его живая, его голубая, его могучая кровь. Оно подтянулось, готовое к первой, премьерной, брачной ночи, подобралось и одновременно раскинулось во всей своей мощи. Готовое принять – и отдать, сразиться – и отпустить, взять в плен – и заполонить собой. Преисполненное предчувствия любви, азарта страсти, отчаяния отказа и счастья воссоединения, Шоу было тут.
Виэра с опаской приблизилась к ванильному шатру. Рабочие отдыхали рядом, расположившись на несобранных трибунах, сверкая загорелыми телами и белоснежными улыбками, попивая из бутылок и рассказывая анекдоты.
Из шатра доносилась тихая музыка. Осторожно отодвинув жесткий пластиковый полог, похожий на вход в юрту, Виэра вошла внутрь. Объемы пустого пространства поражали. Разграбленный дворец? Или возводимый храм?
Пахло свежескошенной травой, нагретой солнцем, сверху – как в церкви из боковых прорезей под куполом – лились потоки света. Включилось мощное биополе – ограниченное пенопленовыми, покрашенными в черный цвет стенами и пирамидальной формой сооружения. Наверное, здесь, как в египетской пирамиде, вода приобретает магические свойства. А что же тогда делается с человеческой кровью? Чем в таких особых местах насыщается она?
И тут Виэра вспомнила, как однажды, еще работая репортером на телевидении, побывала на гидроэлектростанции. Серая громада располагалась за городом, где она тогда жила, и снабжала электричеством ближайшие населенные пункты. Вокруг нее толпились высоковольтные вышки, похожие на шеренги Воинов Света. Они были опасны по определению. Вызывали нечеловеческий ужас самим фактом своего могущества. Оказавшись внутри вместе с другими приглашенными на презентацию нового энергоблока, она почувствовала мощный гул и низкую вибрацию. А также вмиг осознала свою малозначительность и конечность, ощутила себя песчинкой в потоках чуждой материальной энергии… Ей так не хотелось чувствовать себя слабой и зависимой!
И тогда она решила бросить вызов станции: я не поддамся, я тебя сильней!
Станция всеми своими турбинами только жестче завибрировала в ответ и, казалось, издевательски демонстрировала собственную мощь.
«Нет, я всё равно сильнее тебя…» – из последних сил прошептали тогда ее губы. Но надеяться на это было бесполезно. Ровный спокойный гул энергии, измеряемой в мега– и киловаттах, был ей ответом. И только спиртное, принятое во время вечеринки, заставило ее забыть о безрассудном поединке.
…Виэра пересекла окружность будущего манежа по диагонали, потом медленно сделала круг по периметру шатра. Ей никто не мешал одиноко бродить по высокой густой траве, еще не вытоптанной зрителями и артистами, не зажатой металлоконструкциями. И только одного места она тщательно избегала – самого центра. Ей казалось, что именно здесь мощный вал энергии может настигнуть ее, а она была к этому не готова. Ей больше нравилось бродить по кромке, рассматривая сложенный реквизит, развешенные для сушки костюмы – вдыхать Шоу как предчувствие.
Лего появился неожиданно – открыл полог и впустил внутрь дополнительный луч света. Приехал проверить темп работ.
– И как тебе тут?
Она восторженно ответила:
– Это какое-то чудо! Похоже на собор… Ты знаешь, что цирк придумали масоны?
– Да?
– Есть версия, что через популярное в народе развлечение они передавали свои знания. А некоторые говорят, что масоны использовали трюки циркачей в качестве зашифрованных посланий, то есть применяли их для передачи информации членам лож. Но эта конспирология мне не по нутру. Я больше склоняюсь к тому, что масоны, будучи продвинутыми в тайных знаниях, понимая, в том числе, подлинные причины возведения египетских пирамид, использовали любовь населения к зрелищам, чтобы аккумулировать массы энергии. Чем проще и привлекательней зрелище, чем больше народа его посетит, тем больше позитивной энергии скопится под куполом – и уйдет через шпиль цирка, как через антенну, в Космос. Как тебе?
– Завиральная теория, по-моему.
– Вот все вы такие – проклятые материалисты! – разозлилась Виэра. И тут же осеклась. Говорить-то он может что хочет. Главное – что он делает. А здесь, под сенью Шоу, происходит именно это: огромная масса положительных эмоций аккумулируется под сводом шапито – и направляется в Небо.
Лего сообщил:
– Я за тобой. Приехал импресарио из Гамбурга. Ты же знаешь немецкий?
– На уровне средней школы. Правда, спецшколы.
– Мы познакомились в Париже на выставке, я тогда передал ему диск с записью Шоу – и теперь он решил приехать, обсудить будущие гастроли.
– Гамбург
