Повторите сразу еще «Беллини», мне можно два. Тебе? — спрашивает она всё еще стоящую рядом со столом Вику, та мотает головой, но не садится. — И, знаете что, у вас там были устрицы? Давайте полдюжины, самое то. — она смотрит на меня нагло, растягивая губы в улыбке, - не ссы, жена, я плачу. Меня твой мужик хорошо обеспечивает.
Вот же сука!
Сука!
И в то же время... почему-то в этот момент я понимаю, что она мне нравится. Да!
Потому что она настоящая.
Она не врёт.
Она рубит правду-матку.
Я тоже такой была. Раньше.
Пока не поняла, что врать проще. Во многом. В мелочах.
Или не врать, но... не договаривать.
Например, когда приятельница Наталья осуждающе рассуждает о косметологии, ничтоже сумняшеся, зная о моей профессии прекрасно! Говорит, что уколы себе колют только ущербные женщины, обделённые мужским вниманием, одинокие и жалкие. А она в свои сорок пять без всяких уколов выглядит прекрасно, о чём ей говорят все её близкие мужчины. К слову, она в свои сорок пять выглядит на уставшие пятьдесят, брыли висят, носогубка ужасная, лоб как тёрка, и кожа в принципе в плохом состоянии, ей бы хотя бы не уколы, а маски и массаж лица попробовать. Но нет, мы же самые умные! А я вот, вместо того чтобы сказать ей об этом молчу, киваю, подтверждая, что она хороша. Почему? Да потому что мы общаемся в небольшой компании, мне не хочется терять это сообщество, а Наталья та еще душнила.
Почему я сейчас о ней вспоминаю? Да потому что она говорила, что всем мужики изменяют, и только ей — никогда. Вот бы выяснить, реально ли её Сёмочка такой верный?
- Выпей еще, жена, а ты, любимая женщина, садись давай. Тоже выпей. Мы тут все одним повязаны, надо понять, что делать. Я ведь реально подозреваю, что наш Иванушка нам всем устроит веселую жизнь.
- Он меня любит — шепчет Викуся.
- За сто-то тысяч в месяц? Офигенно любит. Ты хоть знаешь, сколько он сам имеет в месяц?
- Я? — Вика отчего-то пугается, - Я нет, я же не из-за денег с ним.
- Ага, по любви, мы поняли. Вот, посмотри... - Эскортница достаёт телефон, что-то там находит, показывает Викуле экран. — Наш Ванечка. Не «Форбс» конечно, но и…
- Сколько? — Вика вылупляет свои и без того огромные глазищи, и тоже залпом опустошает бокал «Беллини. — Вот же пиздобол.
Эвелина снова ржет, я тоже начинаю смеяться. Слышать из уст этой ромашки мат реально смешно.
Она смотрит на нас как на чумных, сглатывает.
- А давайте его убъём?
7.
- Убить? Это слишком просто. — спокойно отвечает Ирина-Эвелина. — Еще и посадить могут. Докопаются же... Хотя... если мы как в «Восточном экспрессе»….
- А что там? — с любопытством спрашивает Вика.
- А там чувака замочили. И никак не могли понять — кто именно мочил. А потом оказалось, что все вместе.
-И... и что? Всех посадили?
- А вот это я уже не помню.
- Так, ладно, - обрываю я поток сознания. — Убивать мы его не будем. Но в наших силах сделать так, чтобы жизнь его превратить в ад.
Они смотрят на меня, я на них.
Викуля решительно.
Ирина-Эвелина с любопытством.
- В ад — это хорошо, но как? — спрашивает она и зрит в корень.
Как! Это самое главное.
Я реально хочу сделать так, чтобы моему неблаговерному жизнь мёдом не казалась, чтобы он понял, что в какой-то момент своей жизни зашёл не в ту дверь.
Понял, и больше так не делал.
Ни рядом со мной, ни рядом с кем-то другим.
Нет, рядом со мной он точно не будет. А с кем-то другим...
С той, с которой он собирается дальше жить пусть будет каким угодно. Мне плевать.
Змею пригрели на груди — вот пусть эта змея сама и разбирается.
Или нет... Пусть ничего у него и у этой змеи не выйдет!
Именно этого я хочу добиться.
И еще - сохранить то, что имею сейчас.
И это даже не про материальное.
Хочу сохранить себя.
Достоинство своё.
Скажете — какое достоинство у женщины, которая решила создать коалицию с любовницами мужа?
А вот такое достоинство. Раненное.
Я ведь никогда не думала, что такое может быть со мной. Со мной!
Да разве же женщины вообще об этом думают? О том, что любимые будут изменять?
Эх. думают.
Да, да, думаем мы об этом. Думаем. Наверное, и мужчины, которые любят, тоже думают.
Притягиваем ли мы тем самым несчастья? Кто знает.
Просто это же в природе человеческой. Не то, что думать о плохом, нет.
Представлять варианты событий. Наверное, так.
А что будет, если…
И я думала, а что будет, если...
Раньше думала, гораздо раньше. Когда всё у нас с Иваном было еще хорошо, когда всё было безмятежно, когда я была любима и любила.
Думала. Представляла. Что со мной будет, если я узнаю? Что я сделаю?
НУ, признайтесь, думали ли вы так же?
Уверена, думали.
И знаете, о чём думало большинство?
Никогда не прощу!
Да, да, самый частый ответ, наверное, когда спрашиваешь — а что ты сделаешь, если узнаешь про измену.
Никогда не прощу.
Вот и я думала — не прощу.
Сначала.
Потом... Потом, узнавая разные истории от разных женщин начинала размышлять, а можно ли в принципе простить измену? Это же предательство? Разве прощают предателей?
Потом стала видеть и понимать, что прощают.
Прощают, когда выхода нет.
Или, когда есть любовь, которая сильнее, которую боишься потерять.
Многие же из тех, кому изменяют в первую очередь начинают думать — а в чём я не права? Почему именно МНЕ изменил любимый? И даже оправдания находят. Я стала не такой, какой была раньше, тогда, когда он меня любил...
А он разве остался таким же? Он ведь тоже изменился?
Узнав об измене Ивана я была в таком эмоциональном ступоре — не могла понять, как? Когда? Когда я это упустила? Почему ничего не поняла? Я, такая умная, проницательная, чувствующая тонко.
Ничего не поняла.
Я просто была так уверена в себе! В том, что такой женщине как я не изменяют.
Потому что я... Я красивая, я умная, я самодостаточная, я обаятельная, у меня есть чувство юмора, наконец. Как такой женщине может изменить мужчина, который столько лет с ней
