До недавнего времени практически во всех корейских компаниях была шестидневная рабочая неделя. Правда, в субботу работали все-таки половину дня либо субботу через субботу, но все же… Во время правления президента Но Му Хена (2003–2008 годы) государство взялось облегчить непосильное бремя своих граждан и призвало фирмы ввести пятидневную рабочую неделю. Эту кампанию начали с госслужащих, которым запретили приходить на работу в субботу. Однако в частных фирмах сотрудники по-прежнему работали по шесть дней (если быть точным, по пять с половиной). Только после того, как правительство стало давить на бизнесменов, прося, требуя, намекая на целесообразность введения пятидневки, начались хоть какие-то подвижки, пусть и со скрипом. Да и то, какой вой подняли бизнесмены и всевозможные эксперты! Говорили, что в «наш век безграничной и жесточайшей конкуренции» нельзя давать слабину, а действия правительства подрывают конкурентоспособность корейской экономики. Однако мало-помалу многие компании, правда далеко не все, перешли на пятидневную рабочую неделю. До сих пор немало и тех, кто трудится по шесть дней в неделю. Вспомните только, что ко всему этому «счастью» еще и отпуск полагается всего лишь на пять дней…
Аналогичная ситуация сложилась и с длительностью рабочего дня. Корейцы – одна из тех наций, которые не считают зазорным задерживаться на работе. Формально рабочий день в Корее длится, как и в большинстве стран, с девяти утра до шести вечера, с часовым перерывом на обед. Это формально, но в реальности сотрудники часто перерабатывают по нескольку часов каждый день. Такое положение вещей считается совершенно нормальным, и открыто никто не возмущается. Потихоньку, конечно, посетуют, но требовать от начальника соблюдения фиксированного рабочего дня не будут. Именно поэтому, кстати, так популярна в Корее госслужба – платят, может, и не так много (хотя и достойно), но в 18:00 можно спокойно уходить. В частных структурах все не так. Правда, с приходом к власти в конце 2007 года президента Ли Мен Бака, который в прошлом был крупным бизнесменом, и на госслужбе переработки становятся нормой.
Вместе с тем следует отметить, что корейское трудолюбие имеет свой особый характер. У меня создалось такое впечатление, что корейцы немного мазохисты и постоянно стремятся усложнить себе жизнь. В корейском языке есть хорошее слово «косэнь», что в переводе означает «тяготы, трудности, лишения». Так вот, если ты живешь постоянно в этих «косэнях», то ты молодец, тебя все уважают, жалеют: вот, мол, человек трудится, старается. Если же будешь ходить с довольным лицом, имея при этом кучу свободного времени, то окружающие станут поглядывать на тебя подозрительно: что-то с тобой не так. Даже если все успеваешь сделать – неважно, в жизни обязательно должен быть тот самый «косэнь».
Наверное, вернее будет сказать, что для корейцев сам по себе факт старания важнее результата. Я это почувствовал на себе, когда учился в корейском университете. Особенно на первом курсе было непросто – система обучения иная, специальность другая, все на иностранном языке (тем более далеко не самом для русского человека простом). Но часто мне ставили оценки выше, чем заслуживал, так как я по-настоящему старался. Что плохо получилось – это ладно, со временем все придет, главное – стараешься, остальное приложится. Именно так мне сказал один раз ассистент профессора, выдававший проверенные работы: «Молодец, много старался, нелегко ведь на корейском языке все изучать?! Но ты стараешься, это профессор ценит». Мне поставили, если проводить аналогию с российской системой оценок, четыре с минусом, хотя, как я потом сам понял, справедливой оценкой стала бы двойка с плюсом. Были, конечно, и преподаватели, которые не делали скидки на мое иностранное происхождение. Они-то от души ставили мне неуды, особенно на первом курсе. Тем не менее я осознал основную идею корейского образования: главное – старайся, а результат придет. Что ж, определенный смысл в этом, наверное, есть. Рано или поздно время поблажек пройдет, и придется отвечать по всей строгости, а на первом этапе чрезмерной принципиальностью и требовательностью можно отбить у человека всякую охоту стараться в дальнейшем.
Такая же система действует и на фирмах. Не получается что-то, тебя постигла неудача – ничего, ты же работал честно. Результат сам по себе не так уж и важен. Допустим, ты не спал всю ночь, готовил какой-то доклад или отчет, но, как выяснилось позже, твое творчество оказалось полной ахинеей. Однако если окружающие узнают, что ради этой работы ты не спал всю ночь, то непременно похвалят – свою порцию «косэней» ты с лихвой получил, а доклад при таком усердии рано или поздно получится. Это один из основных корейских принципов.
Корейцы способны в течение долгого времени кропотливо и терпеливо работать. Даже если заниматься они будут механической, нудной работой. Многие корееведы считают, что такая черта у корейцев появилась благодаря… рису. Традиционно основным продуктом питания в Южной Корее был и остается рис, а выращивать его очень непросто – необходимо часто делать однообразные движения, подолгу пребывая не в самых легких условиях. Отсюда и терпение, и усердие, и способность не уставать от однообразия. Может быть, отсюда…
Однажды довелось мне писать репортаж про южнокорейское судостроение. Это сфера, которой корейцы заслуженного гордятся. Если кто не знает, то скажу, что Южная Корея в этой области является абсолютным лидером – по тоннажу и количеству спущенных на воду и строящихся судов, а также по количеству полученных заказов (данные на 2009 год). Из десяти крупнейших в мире судостроительных компаний семь – южнокорейские, причем первые три места опять же за компаниями этой страны. Хотелось узнать, в чем заключается секрет такого успеха – технологии, грамотный менеджмент, а может, и еще что-то… Потому-то и напросился я на крупнейшую как в Корее, так и в мире судоверфь компании «Хендэ Хэви Индастриз» в городе Ульсане. На мое счастье, мне в гиды попался один из директоров, который в свое время работал представителем этой компании в России и хорошо был знаком с нашими реалиями. Замечательно относясь к нашей стране, он в то же время прекрасно осознавал и все ее недостатки. Он сразу сказал, что Россия с Южной Корей в области строительства крупнотоннажных судов конкурировать не может. И дело не столько в климате, упущенном моменте и прочих объективных причинах, сколько в наших национальных особенностях. «Создание тех же танкеров, контейнеровозов – дело не такое уж и сложное. Главное – отработать процесс, договориться о четком графике поставок с теми, кто подвозит комплектующие, – и вперед, клепай гигантские суда. Но такая работа требует умения делать постоянно одно и то же, а главное – с неослабной дисциплиной. У русских это плохо получается, а вот у корейцев – в крови. У вас другое преимущество: вы умеете придумывать то, что не можем мы. Так что вам лучше создавать уникальные дорогие небольшие суда или узлы кораблей. Для этого необходима оригинальность мышления. Выгода же будет неменьшей. Наша же национальная черта – умение работать долго, нудно и скрупулезно», – сказал он. Может, кто-то и оспорит его слова, но своя правда, как мне кажется, в них есть.
Понятие трудолюбие определить не так легко. Если это умение работать долго, то да, корейцы, бесспорно, трудолюбивы. Кстати, все исследования по поводу трудолюбия обычно основываются лишь на продолжительности работы. Чем больше ты работаешь, тем трудолюбивее. Определенное упрощение, конечно, – но как еще измерить, кто больше любит работу, а кто меньше?
Однако трудолюбие и эффективность работы – разные вещи. Об этом вам скажет любой сотрудник корейской компании. По неписаному правилу подчиненный не может покинуть рабочее место до тех пор, пока не уйдет главный начальник. В корейской компании – американская система рассадки сотрудников: все сидят в одной большой комнате, а персональное рабочее место отделено от остального помещения невысокими перегородками. У работника создается иллюзия изолированности от остальных сотрудников, а руководству хорошо видно, кто на месте, а кто нет. Потому и приходится корейцам терпеливо сидеть и ждать, когда уйдет босс.
Мне довелось некоторое время работать в одной корейской фирме, и я сделал определенные выводы, а потом и другие иностранцы, также работавшие в корейских компаниях, делились со мной похожими впечатлениями. Все происходит примерно так. Заканчивается рабочий день в 18:00. Сначала начинает собираться начальник департамента и уходит с рабочего места где-то в половине седьмого, затем, как только он покидает пределы офиса, начинают шевелиться начальники отделов, отправляясь домой в районе семи. Так эта «волна» постепенно распространяется вниз, захлестывая все ступени служебной лестницы. В итоге рядовые сотрудники уходят лишь в восемь-девять вечера. Есть работа, нет работы – значения не имеет: хочешь в игрушки на компьютере (только не демонстративно) играй, хочешь по «аське» с друзьями общайся, главное – сиди на месте, вырабатывай свой «ко-сэнь». Говорят, что самое плохое, это когда начальник по своим делам засиживается на рабочем месте или просто по тем или иным причинам не хочет идти домой: тогда страдает весь офис. Отсюда, кстати, и статистические данные о постоянных переработках и самом длинном рабочем дне. Действительно, сотрудники корейских компаний часто засиживаются на работе допоздна, но далеко не всегда это вызвано производственной необходимостью, что и сказывается на реальных показателях производительности труда на единицу времени. Вот в этом показателе – КПД работы – корейцы не занимают первые места.
