Читаем без скачивания Глухая пора листопада (сборник) - Михаил Март

Белухин начал прохаживаться по курилке, заложив руки за спину и дымя как паровоз. Я лишь глазами наблюдал за его нервозностью. Наконец он остановился.

– Задумка дерзкая. После нашего эксперимента жертва не будет молчать, а начнет копать, опасаясь за свою жизнь. А если нас найдут?

– Нет, мы исчезнем. Главное, чтобы он не понимал, от кого исходит угроза. Во-вторых, он не сможет ничего доказать. А в-третьих, он не будет знать, против кого собирается воевать. У него нет и не будет ответа ни на один из вопросов.

– Нас вычислят. Способов полно. Но главный, на чем сыплются все, – это передача денег. Тут ничего придумать невозможно.

– Возможно, Кеша. И я уже над этим думаю.

– Этот вопрос может решить только Зяма. Он гений злодейства. С его коварством спорить невозможно. Но я боюсь, он уже никогда не откажется от существующей примитивной схемы.

– Тогда мы его убьем.

Белухин вздрогнул и уставился на меня как на сумасшедшего.

– Ты в своем уме?

– Конечно. Потому мы этого делать не будем, а начнем искать компромиссы. Я не хочу превращать наш институт в фабрику смерти. Азарт Зямы превратит нас в палачей. Нас радует успех. Но он же превращается в могилы. После нас ничего не останется, кроме кладбищ.

Тут в курилку зашла лаборантка.

– У нас беда, господа начальники. Звонила Оксана Лебеда из Омска. Зиновий Карлович умер.

Белухин опять вздрогнул. Я среагировал более спокойно.

– При каких обстоятельствах?

– В полдень у шефа в ресторане была назначена встреча с партнером. Оксана подготовила договор, который следовало подписать, и спустилась в ресторан. Позавтракала и стала ждать шефа. Партнер пришел вовремя, а хозяина все нет и нет. Она решила подняться в его номер. Дверь была заперта изнутри. Вызвали горничную, та открыла номер. Зиновий Карлович лежал в своей постели мертвым. На столе стояли сердечные лекарства. Приехали врачи и определили смерть вследствие острого сердечного приступа. Сейчас покойного переправили в морг. Составили протокол, но, скорее всего, для проформы. Тело отдадут после вскрытия. Мы должны выслать за ним свою машину. Это все, что она мне успела рассказать.

– Спасибо, Катюша. Иди к Гальперину. Он первый зам Зямы и отдаст все нужные распоряжения.

– Хорошо, – кивнула девушка и ушла.

– Послушай, Андрей, – тихо и вкрадчиво начал Белухин. – Тут сработал восемьсот пятый препарат. И Гальперин придет к такому же выводу. Не забывай, что ближайший друг и помощник Зямы бывший полковник милиции. Он этого дела так не оставит.

– Илья Гальперин бывший снабженец, а не оперативник. Он дачи генералам строил, кафельную плитку и унитазы доставал. Что он может сделать?

– А его связи? Тридцать лет проработал бок о бок с генералами. Из-за его связей Зяма и сделал Илью своим замом. И не ошибся. Мы имеем все то, что академикам недоступно.

– К чему ты клонишь, Иннокентий Василич? – задал я примитивный вопрос.

– Мы не знаем, какие отношения были между Зямой и Гальпериным. Думаю, Илья подбирал надежных клиентов для Зямы. Он ему доверял. А по этой причине Гальперин поймет, кто свалил в гроб директора института.

– Ты говоришь об Оксане? – Я старался не давить на старика. Он был слишком растерян и в любую минуту мог замкнуться. Мы не были друзьями, больше походили на заговорщиков. Нас связывала только работа и ничего больше.

– Здесь и дураку все понятно. Оксана вышла из своего номера и спустилась в ресторан на завтрак. Кажется, такая версия прозвучала? Тебе ли, Андрюша, не знать, что они всегда жили в одних апартаментах. Зачем им разные номера? Второе. Почему она перед завтраком не зашла к Зяме в соседний номер? Или он к ней утром? Он же встает ни свет ни заря. Нет. Она тянула время. Пришла в ресторан на завтрак и сидела там до часа. Представим себе, что это она подсыпала ему восемьсот пятый препарат. В этом случае все ее действия соответствуют логике.

– А если это не так? – пытался я сопротивляться. – Что она может знать о действии восемьсот пятого?

– Не будь дураком, Андрей. Или хотя бы не притворяйся. Зяма брал с собой журналы с нашими исследованиями, и мы ему расписывали все в деталях, как пятикласснику. Он же ни черта не понимает в химии. К отчетам прилагались фармацевтические исследования. Три раза в неделю он ночевал у Оксаны. Она могла видеть все наши документы. Даже если ни черта не понимала в них, то знала, чем кончится применение нашего зелья. И если помнишь, газету я передал тебе вчера. Некролог появился в утреннем выпуске. Они еще на поезд не сели. Некролог стал сигналом. Сработало. Надо действовать. И она сделала то, что от нее требовалось.

– Не вижу мотива, – покачал я головой. – Ты очень трезво рассуждаешь. Грамотно. Но в твоей истории я не вижу смысла. Смерть Зямы, как и нам с тобой, ей не нужна. Мы ничего не получим взамен. Лучше нам не станет. Просто мы сможем вести наши разработки не так открыто и откровенно. Если вообще нас здесь оставят, а не выставят на улицу. Без лаборатории мы беспомощны. Нам нужны дорогостоящие приборы, опыты и грамотный обзор информации. Оксану тоже вышибут за дверь. Она ноль.

– Ладно, Андрей. Мой последний аргумент. Я ездил с Зямой в командировку. За пять лет Оксана лишь дважды жила в отдельном номере. Просто для них не нашли апартаментов. Но они постоянно ходили друг к другу по поводу и без и никогда не запирались. Даже ночью. Мало того что она не зашла к нему перед рестораном, но когда нашли его мертвым, номер был заперт изнутри. А теперь элементарный расчет. Если Зяма выпил раствор в ресторане поздно вечером, то его действие он оценил лишь через два часа. Онемение мышц – первый этап. В эту минуту он понимает, что с ним произошло, но встать уже не может. И никаких сердечных лекарств Зяма с собой не возил. Все просто. Оксана создавала антураж. Она зашла в открытый номер и заперла его изнутри. Беспомощный Зяма мешком валялся на кровати. Это она поставила пузырьки с лекарствами на стол, а потом вышла на балкон и через перила перелезла в свой номер. Вот почему она не зашла к нему в номер утром, а отправилась в ресторан в гордом одиночестве. Какие тебе еще нужны доказательства?

– Ты очень убедителен, Кеша. Железная логика. Если все так, как ты рассказал, то надо понять, чью волю она исполняла. Оксана – девушка смелая. Она может пойти на отчаянный шаг. Но не от дури, а с определенной целью. И ей нужны гарантии. Но на что она могла клюнуть, когда имела всё, что хотела? Квартира, деньги, бриллианты, работа и плюс любовник для души. Это я про себя.

– Сейчас, Андрюша, мы не ответим на эти вопросы. Нужно время. Вряд ли с приходом нового шефа ее положение изменится. Она останется в обойме с определенными улучшениями. И знала об этом и раньше. Убийство Зямы готовилось давно. Ждали сигнала. Он прозвучал. Некролог в газете. Испытания прошли с успехом. Пора. Вот почему им дали разные номера. Вот почему у нее в сумочке появились сердечные лекарства. Дальше эту тему развивать бесполезно. Мы можем только ждать.

Белухин выбросил свой пятый окурок в урну и вышел из курилки.

Логика моего руководителя казалась железной. Можно поверить, будто события именно так и происходили. Никто Оксану ни в чём не заподозрит. Начать надо с того, что факт убийства недоказуем. Наши разработки засекречены. Мы специализировались на выпуске психотропных средств и выполняли государственный заказ, имеющий гриф «секретно». Нас опекали и охраняли. Заказчики нас боготворили. Проверки не обнаружили никаких нарушений. Их не было. Талант Зямы как менеджера не нуждался в критике, а хитрость и гениальные способности бывшего мента Гальперина поражали воображение. Он мог достать лунный камень, если бы тот понадобился. И не что-то фантастическое, а настоящий булыжник с поверхности Луны. Один из двоих ушел. Гальперин жив и здоров. Я уже говорил о том, что был единственным собутыльником Гальперина. И то только потому, что мы не нуждались друг в друге. Каждый занимался своим делом. Нас объединяли независимость и свобода. Со своей ленью я завидовал энергичности Ильи. Он же восхищался моими научными открытиями, которыми я никогда не хвастался. Просто забывал о работе, покидая институт. Всегда и везде я чувствовал себя в своей тарелке, а к людям относился одинаково. У меня не было идолов. Ни друзей, ни врагов. И такая жизнь в подвешенном состоянии, когда ты еще не на небесах, но уже оторвался от земли, меня устраивала.

Я дождался Гальперина в машине и окликнул его. Солидный, высокий, сильный, он подошел ко мне и улыбнулся:

– Привет, Андрей. Дела все сделал. Послезавтра его привезут. И с кладбищем все проблемы решил. Единственное, что я не смог сделать, так это позвонить его жене. Послал к ней курьера.

– Тяпнем по рюмашке. Что-то у меня на душе кошки скребут.

Он почесал свой выбритый подбородок, потом махнул рукой и сел в мою машину.

Мы оба любили итальянскую кухню, и я поехал в знакомый ресторанчик, где мы часто бывали. Там никогда не было толкотни и в лучшем случае набиралась четверть зала.