появления в жизни Кат.
Первая – лучшая подруга Кат, Модун. Они дружили с шести лет. Оба ее родителя – Внутренние. Это редкий состав семьи. Всего пять процентов населения их Земли вступают в такой брак.
Итак, Модун. В ее семье царил покой и уют. Родители преподавали в вузе, жили душа в душу, берегли и поддерживали друг друга. В учебный период семья жила в городе, посвящала много времени работе, а в свободное время предавалась таким столичным развлечениям, как кино, кафе, театры, музеи, парки, книги, встречи.
В летний период семья уезжала за триста километров от города в глушь. Там они жили изолированно от других людей, выращивали сад, занимались огородом и бытом обычного деревенского дома, читали, играли в настольные игры или шарады по вечерам, философствовали, созерцали, гуляли по лесам и лугам. Там-то они и познакомились с Кат. Семья Кат изначально жила в деревне. К ее девяти годам они смогли перебраться в небольшой городок. И, наконец, в столицу лишь к четырнадцати годам. Вплоть до этого момента девочки общались каждое лето в деревне, а потом смогли проводить время и в городе.
Модун была настолько укутана вниманием и заботой родителей, что к восемнадцати годам была готова бесстрашно шагнуть в самостоятельную жизнь. Кат была нашпигована неуверенностью и страхами.
К тридцати семи годам Модун вызрела в самодостаточную женщину, решившую не создавать пару и не рожать детей. Детей она не хотела, потому что мир и так переполнен людьми. Пару она не хотела, потому что та занимает очень много личного времени. Свою жизнь она посвятила борьбе за права бездомных животных. В тридцать пять она была директором приюта для кошек и собак, а в тридцать семь – еще и депутатом своего района. Будучи депутатом, она также специализировалась на теме бездомных животных, и с ее руки были созданы основные законы страны по устранению бездомных животных с улиц. Законы были гуманными к животным и справедливыми и строгими к людям. Человек, выбросивший животное на улицу, садился в тюрьму на пять лет. Человек, убивший животное или издевавшийся над ним, садился в тюрьму на десять лет. Человек, не стерилизовавший свое животное, отвечал за все родившееся потомство, которое ставилось на учет.
В нашем мире таких законов еще ждать и ждать. Наверное, по причине того, что у нас не отделяют Внутренних в самостоятельное существо.
Внутренний мужчина Модун – Модук – видимо, забрал всю эгоистическую часть их личности.
Шучу. Но он не стал служить стране или миру. Он прославился как пейзажный фотограф и уехал за границу. Работал в команде фотодокументалистов культового фэнтезийного сериала. И мотался вслед за командой сериала по разным диковинным местам, там, где природа была не тронута человеком. Один факт сближал их с Модун: он не стал создавать семью. Сказал, что, когда Модун устанет и захочет спокойной старости, он заберет ее в тихое деревенское место, где они будут возделывать огород и любоваться просторным садом.
Вернемся к Кат.
Где-то к четырнадцати годам, позже своей подруги, Кат начала чувствовать, что ей нравятся мальчики по-другому, не так, как в детстве.
О ужас! Кит, который всюду был с ней, вдруг осознался ею еще раз как мальчик!
Школьный закуток. Кат сидит на деревянном шелушащемся белом подоконнике. Стекло еще заляпано зимней пылью, хотя на улице уже пахнет весной и все начинает таять. Окно приоткрыто, несмотря на запрет школы. Но Кат и Модун давно стянули ручку-открывалку у уборщицы. Модун помирает от смеха:
– Сколько ты уже не принимаешь душ?
– Два дня. И прекрати ржать! Раньше я просто прятала его вглубь своего сознания и спокойно мылась. Но сейчас это не работает! Только я собираюсь раздеться – он уже тут! И не уходит!
– А в туалет-то ты ходишь?
– Туалет, видимо, его меньше интересует. Там он спокойно сидит в подсознании.
– Ладно. Расскажу тебе страшную тайну. Тебе придется его принять. Он будет с тобой в ванной до вашего разделения. Смирись.
– Я не буду мыться до разделения. Прекрати ржать! Сколько можно?
– Еще одна страшная тайна: тебе может понравиться с ним в ванной. Ты вообще-то на него тоже посмотреть можешь.
– Что? Как?
– Ты что, серьезно еще не имеешь его визуального образа? Как ты его в голове себе рисуешь?
– Ну… Некто с большими карими глазами… Выше меня. Волосы вроде каштановые и губы тонкие.
– О! Губы, значит, есть. Дело пошло.
Кат, кидаясь на смеющуюся подругу:
– Я убью тебя!
Обычно в возрасте с двенадцати до девятнадцати лет все Рожденные влюбляются в своих Внутренних и состоят в парах как минимум до момента отделения. Всякое, естественно, бывает и в этот период, ибо природа человека непостижима. Но это уверенная норма их мира. Оттого процент заболеваний СПИДом и половыми болезнями и нежелательных беременностей в этот период у них совсем низкий.
Появление Внутренних сильно ударило по демографии планеты. Население Земли в один момент удвоилось. Рожаешь одного ребенка – у тебя их становится два, рожаешь двух – четыре. Не сразу люди замедлялись. Еще какое-то время продлился тормозной путь. Хоть и после девятнадцати лет все дети удваиваются, до девятнадцати они все-таки в одном теле. Визуально по дому бегает один ребенок. А родителям, например, хотелось трех. Сейчас в их мире перенаселение, и пока остатки людей еще ломают свою психику, чтобы не родить двух или трех, такие люди, как Модун, просто отказываются рожать, чтобы хоть как-то амортизировать рост населения. Интересная тенденция сложилась со странами. Первыми начали отделять Внутренних продвинутые страны, те, где поход к психологу так же обычен, как визит к стоматологу. Вторыми стали отделять Внутренних малоразвитые страны, в которых преобладает духовное развитие. Они это делали без психологов, через свою связь с высшим, при помощи духовных учителей. И завершали отделения страны средней развитости и малоразвитые без сильной духовной составляющей. Интересно, что не осталось ни одного уголка в мире, где бы Внутренние так и не начали появляться. Еще бы! Они узнали, что человек способен размножаться еще каким-то иным способом. Разве можно не попробовать это?! Да и вообще, кому не хочется создать еще одного себя себе в помощь, еще и другого пола.
Отделяли Внутренних все, от мала до велика. У детей процесс занимал около четырнадцати лет. Взрослые могли также четырнадцать лет с этим делом провозиться, но иногда укладывались и за шесть лет. Очень мучительно разделялись старики. Им мало было и четырнадцати лет. Иногда процесс отделения у людей старше шестидесяти так и не завершался или заканчивался к
