застонала ему в рот, слизывая оставшийся в уголке рта красный смазанный след, а затем резко выдохнула.
Бен вошел в нее мягко и плавно, но времени подстроиться под себя так и не дал. Впрочем, ей и не требовалось. Лиз была так возбуждена, что между ног уже ныло от прилившей крови. И когда зубы привычно вцепились в древко подставленного стека, она выгнулась, позволив рукам Бэйли еще сильнее оттянуть концы хлыста на подобие удил. Он вбивался в нее все резче, задевая тканью так и не снятых джинсов измученную кожу. И эта короткая боль после секунды прохлады выводила с каждым новым толчком за край любой разумности. Именно так. Чтобы стоял звон от шлепков, а по комнате разносился развязный, вульгарный звук мокрого тела. Чтобы темнело в глазах, а из горла вырывались бессвязные крики, потому что только тогда… Когда два чужих твердых пальца нырнут между ног, Лиз сможет кончить.
Первый оргазм накрыл внезапно и оказался столь оглушительным, что она заорала. Выпустив изо рта стек, Лиз тряслась всем телом, пока Бен ни на секунду не сбавлял ритма и вколачивал ее в матрас. Перед глазами потемнело, но каждой клеткой она ощущала жесткие волосы на лобке Бена, его руки, дыхание, теплую кожу там, где не было вездесущей одежды. И Лиз хотела больше. Ей было мало. Уж слишком много потребовалось боли, слишком долго, слишком… Она захныкала в душащую глухоту одеяла, когда рука Бена снова уверенно скользнула по опухшей, липкой от смазки промежности, едва не погружаясь внутрь вслед за членом. И когда к этому ощущению прибавились ласкающие движения меж истерзанных ягодиц, Лиз не выдержала. Подавшись назад, она инстинктивно насадилась на ласкавшие задний вход пальцы, принимая оба сразу. Восхитительно скользкие, мокрые, абсолютно и полностью в ней. И через два безумных толчка сдалась снова, молча рухнув на уже влажное покрывало.
Ее трясло почти минуту, прежде чем где-то внутри распустился узел безумного, выворачивающего наизнанку возбуждения. Она не знала, что происходило. Трахал ли ее Бен или терпеливо дожидался, когда лежащее под ним тело станет хоть немного живым. Лиз вообще не понимала, где она и что с ней. Остались только отголоски той самой восхитительной боли и невообразимая сонная тяжесть.
Из полумрака накатившего удовлетворения ее выдернули быстро покрывавшие спину поцелуи и тихий шепот.
— Ну же… НУ ЖЕ!
Лиз знала, что Бен еще не кончил. Хотел. Безумно. Она чувствовала эти легкие, покачивающие движения внутри себя, которые отдавались в теле Бэйли короткой дрожью нетерпения, и чуть сжала мышцами напряженный член, безмолвно дав понять: она вернулась. Только ощутив это, Бен вышел из нее, резко перевернул на спину и, подхватив под мгновенно вспыхнувшую жжением задницу, почти насадил Лиз на себя. Он двигался размашисто и грубо, толкаясь так сильно, что ее голова моталась из стороны в сторону, пока тело болталось почти в невесомости. Промежность издавала восхитительно хлюпающие звуки, стоило Бену почти выскользнуть и снова вогнать свой член, а его руки стискивали все сильнее. И Лиз отчаянно выгибалась ему навстречу, потому что ей снова надо. Сильнее, глубже, больнее. И Бэйли понял это, наклонившись вперед так, что теперь каждый раз задевал слишком чувствительный клитор жесткими волосками. И она благодарно прижалась к нему бедрами.
Ровно десять толчков понадобилось Лиз, чтобы задрожать и вцепиться в поддерживающие руки. И когда она судорожно стиснула в себе безостановочно трахающий ее член, Бен замер, до новых кровавых полос раздирая женскую кожу под своими пальцами.
Жалюзи в комнате давно не пропускали дневной свет за неимением оного в наступившей ночи. Лиз бедром задвинула один из ящиков комода, где уже давным-давно обживалась запасная одежда, и попыталась в полумраке спальни найти чертову молнию на свежей юбке. Пожалуй, даже Бен не смог бы сказать, в какой момент в его квартире очутились вещи подружки по корпоративной пьянке. Просто уходить с порванным в самом неудачном месте швом или в напрочь мокром белье оказалось очень неудобно. А уходила Лиз всегда, что в последние пару месяцев стало причиной парочки не очень красивых сцен.
Вот и сейчас Бен стоял около окна и демонстративно не смотрел на то, как она одевалась. Он изучал проезжавшие под окнами машины, поджимал губы и молчал. Вздохнув от этого зрелища, Лиз тряхнула еще влажными после душа волосами и поморщилась от холодных капель, что упали на горящую адскими кострами кожу. Похоже, завтрашнее подписание договора будет той еще пыткой, только вот без последующего удовлетворения в руках Бэйли. Саднящая, тупая боль и никакого вознаграждения.
— Ты не должна уходить, — наконец произнес Бен уже опостылевшую за эти недели фразу, пока шипящая от неприятных ощущений Лиз пыталась как можно более осторожно натянуть тесную ткань.
— Время приказов закончилось, — пробормотала она и снова зашипела, когда бегунок молнии грубо задел особо длинный и красный след. Его алое свечение наверняка было видно даже в темноте. Не выдержав, Бен резко оторвался от мнимого созерцания восхитительно вечернего траффика, в пару шагов оказался рядом и осторожно, но уверенно застегнул замок на юбке.
— Почему? — коротко спросил он.
— Почему что? Почему ухожу? Или почему ты не можешь приказать мне именно это? — Лиз насмешливо приподняла бровь.
— Почему все сразу. — Руки Бена незаметно очутились на талии и нежно соскользнули на мгновенно отозвавшиеся приятным нытьем ягодицы.
— Потому что я не твоя собственность, о чем бы ни кричала сейчас моя задница, — небрежно фыркнула Лиз, коснувшись поцелуем по-прежнему слишком поджатых губ. Она уже собиралась сделать шаг назад, как Бен прижал ее к себе сильнее и тихо спросил:
— А ты бы хотела этого?
Лиз чуть отстранилась и покачала головой. Чего она хотела бы на самом деле, ему совершенно не положено знать. Это все испортит. А потому Лиз поднялась на цыпочки, скользнула языком по чуть
