которой занимало скорее уважение к штуке, способствующей исцелению. Только вот болтать о таком в моём положении чревато, хорош же будет воспитанник пастора, алтарник, юный целитель и вероятно будущий жрец, который в Свет не верит ни на грош. Точнее элементарно знает, что за гранью жизни не видно того, что обещано в святом писании, а значит имеет место быть какая-то подстава. Но тем не менее толчком для использования исцеляющей энергии служит не только вера, но и желание помочь, а второго во мне вполне хватало для не самых сложных случаев, как впрочем и тупого упорства. Некоторым образом я даже был местной знаменитостью. Обычно жрецы начинают лечить после окончания семинарии и получения сана, а тут речь всё таки о сопляке, который только готовится туда отправиться. Ну по крайней мере официально.
Неофициально же я отбивался от этой сомнительной чести руками и ногами. Ну где я и где жречество⁈ Не говоря уже о том, что все священнослужители дают обет безбрачия, а мне ну вот ни разу не хочется лишать себя горизонтальных радостей жизни. Несколько раз мы с отцом Шарпом крепко повздорили по этому поводу. Всё таки для своего возраста я всегда был аномально смышлёным, в чём он видел благословение Света, успехи в работе лишь утвердили это мнение. Впрочем мой воспитатель мало в чём не видел участия высших сил. К тому же не смотря на отсутствие прогресса в освоении откровенно магических премудростей, я отлично справлялся со всем остальным в работе целителя, не воротя нос и с предельным вниманиям относился к «лекциям по анатомии». Как выяснилось многие иные пасторы почему-то тут уверены, что главное впендюрить в человека максимум энергии, а дальше организм сам разберётся. Ну или же Свет всё порешает. Противоположный малочисленный лагерь, в котором соответственно прибывал и отец Шарп, стоял на том, что для максимально успешного лечения нужно чётко задавать энергии направление и понимать, что именно она должна сделать. Своеобразное соревнование тупой веры и научного подхода давно было бы выиграно вторым, если бы не тот факт, что именно вера обеспечивала возможность влить в пациента максимум энергии почти по принципу «сила есть — ума не надо». И это пока что работало лучше всяких идей местных интеллигентов от церкви.
Но как бы там ни было, наложением рук лучше меня к тринадцати годам лечат только те, кто с рождения воспитываются в лоне церкви в специальных приютах с педагогами пограмотнее деревенского священника. Так что отец Шарп видел во мне выдающийся потенциал, а я дурак тут рогом упираюсь и отправляться на учёбу не хочу. В итоге у нас тут всё пришло к вооружённому нейтралитету, который пока что держался. Правда непонятно надолго ли… С одной стороны вроде бы под конвоем меня никто никуда отправить не может, но кто его знает что у старикана в голове. Хочется ему всё таки в добровольно-принудительном порядке отправить меня грызть гранит науки во славу Света в учебное заведение закрытого типа, чтобы жрецом стал. Даром что лечить людей можно и без этого, причём попутно наслаждаясь всеми радостями жизни. Совсем бы идеально было отправится в столичную магическую школу, став в итоге волшебником при не слишком богобоязненном аристократе, но к сожалению есть нюансы. Ладно уж тот факт, что в нашем славном королевстве Ванкона маги находятся в несколько неприятном положении благодаря усилиям церкви, как собственно и их учебное заведение, ради тайн волшебства я готов и не на такие неудобства. Это же грёбанное волшебство! Ради него можно хоть с хлеба на воду перебиваться аки голодный студент перед стипендией. Другой разговор, что кудесники такой ценник ломят за учёбу, что его и наш барон для какого-нибудь из своих детей вряд ли потянет. Стоило поднять этот вопрос, как отец Шарп мне не горячих выписал за мысли, порождающие ересь, а просто бессовестным образом посмеялся. В отсутствии мешка золота в двери магической школы даже стучатся бесполезно, а если хочешь не общий курс послушать, а личным учеником кого-то из волшебников стать, то готовь вторую порцию драгметалла. И к сожалению осторожные расспросы купеческой братии, которая у нас порой появлялась, лишь подтвердили эту информацию. Магия для всяких маглорождённых унтерменшей — это что-то на очень богатом, не удивительно что жрецы местных кудесников потихоньку душат, а не наоборот. Количеству свойственно порой бить качество.
Закончив с рубкой сучьев, я сложил их в дровяник, натаскал воды в дом и часовню, наскоро помылся от пота в бадье отправился в избу к страждущим, надев свежую рубаху. Всё таки гигиена — это наше всё, с течением времени даже мой приёмный батя это признал под давлением фактов. В небольшом строении рядом с часовней обитали те, кому нужен постоянный уход с наблюденим и сейчас там находилось трое человек. Старая Агала, у которой прихватило сердце. Бабуське вероятно давно ставили прогулы на кладбище и характер она имела отвратный, но ей к счастью занимался сам отец Шарп, блюдущий местный вариант клятвы Гиппократа. Шиго, мужик средних лет, который свалился с крыши своего дома, которую решил подлатать. Упал он неудачно, получил несколько переломов, но сейчас к счастью шёл на поправку. И Виртум, сын старосты. Этот оболтус вместе со своим старшим братом решили подёргать лошадей за хвосты. Забава насколько тупая, настолько и рискованная. В общем идиота, который не успел вовремя отпрыгнуть в сторону, лягнул Серко и мы с отцом Шарпом уж думали что Виртум протянет ноги прямо под нашими светящимися руками после удара копытом, поломавшим ему рёбра. Но тоже обошлось и болезный шёл на поправку.
Зайдя внутрь, я бросил взгляд на пастора, колдующего над старухой и не став его отвлекать человека от важного дела направился к Шиго, проговорив:
— Ну как самочувствие?
— Почти так же, как и утром — отозвался он — Подсобишь мне?
— Как и всегда — хмыкнул я, помогая мужику встать.
У бедолаги кроме рёбер судя по всему была в наличии травма позвоночника, в начале его пребывания здесь он не мог ходить. А потому приходилось подставлять под него что-то вроде деревянной утки. Но сейчас ситуация стала куда лучше, он на меня просто опирался по пути в домик задумчивости. Ну а по возвращению на койку я просто встал рядом с ним, положил руки на его несколько отощавшую грудь и начал вливать в больного целительную энергию, произнося молитву:
— Да дарует Свет исцеление всякому, кто
