Когда мы, наконец, определились с днём выезда, было уже двадцатое число. Выезд согласовали с машиной на субботу двадцать первое, чтобы Ахмаду только на один день с работы отпрашиваться.
План был такой: туда я еду в кабине грузовика, Ахмад на своей «копейке» везёт бабушек. Разгружаемся, собираем и расставляем мебель одним днём. И вдвоём возвращаемся назад в Святославль на его машине. А грузовик уже по своему графику.
А бабушки уже не спеша всё распаковывают и раскладывают.
Первую часть плана мы осуществили без сучка – без задоринки.
Мы приехали. Дальше всё пошло не так.
Мы с заводским водилой нашли общий язык и непринуждённо болтали всю дорогу. Следовали за Ахмадом, не особо вникая в маршрут. Дорога показалась лёгкой. Приехали к вечеру, остановились за «копейкой» возле очень приличного по советским меркам кирпичного дома.
Выйдя из кабины, я потянулся и в прекрасном настроении подошёл к с трудом выползавшим из машины бабушкам. Ахмад тоже потягивался, все засиделись.
– А кто нам участок перепахал? – удивлённо спросила Никифоровна.
Из дома к нам спешил мужичок лет шестидесяти.
– Вот незадача! – воскликнул он вместо приветствия, подходя к нам. – А мы уж и не знали, приедете вы или нет…
– Вы что, передумали дом продавать? – напрягся я.
– Да нет… – как будто оправдываясь, начал мужичок. – Ещё покупатели появились…
– Как это! Мы же задаток дали! – начала наступать на него Никифоровна.
– Мы вернём! – заверил хозяин дома.
– Не надо нам ничего возвращать, – подошёл я к нему. – Продайте нам дом, как и договаривались.
– Да я что, мне всё равно, кому продавать. Вы вот с ними договаривайтесь, – кивнул он в сторону соседнего дома.
Там на крыльце появился мужчина. Он озабоченно поглядывал в нашу сторону, торопливо обуваясь. За ним вышла женщина и вперёд него поспешила к нам. За ней выскочила молодая пара и тоже припустила со всех ног к нам.
Они чуть не бегом подбежали всей компанией.
– Это наш дом! – закричала молодая на бегу.
Она была беременна. Чего бегает-то? Дурочка.
– Ещё чего! – вышла вперёд Никифоровна. – Это наш дом!
– Тихо, тихо! – встал я между ними. – Мы первые этот дом застолбили, с хозяевами по рукам ударили и задаток оставили.
– Вы кто такие?! – начала голосить молодая. – Мы колхозники! Нам положено!..
– Мы уже участок вспахали, – поддакнул ей муж.
– Мы вам компенсируем это, – спокойно ответил я.
– Иваныч! – обратилась к хозяину дома старшая из женщин. – Ты кому дом продал?
– Никому ещё не продал, – огрызнулся Иваныч.
– Ты же обещал! – возразила ему старшая соседка.
– Ничего я не обещал! У вас и денег нет столько!
– Мы тебе пять тысяч даём! – взвизгнула молодая.
– Дом семь стоит, – отрезал Иваныч.
– Можно подумать, они тебе столько заплатят! – кивнула в нашу сторону старшая.
– Заплатим, – подтвердил я.
– Всё. Пошли, – надоело ждать Ахмаду. Он развернул бабушек и повёл их к дому. – Все с дороги, все устали, разгружаться завтра будем.
– Я к председателю завтра пойду! – пригрозила нам молодая.
– Иди, иди, – процедила Никифоровна.
Хозяин дома, оказывается, вещи ещё не вывез. Сидел на чемоданах. И боялся дом оставить без присмотра.
– Не завидую я вам, – проговорил он, ставя греться чайник. – Эти Михайловы… Не повезло вам с соседями. Что мать скандальная, что дочь.
– Поскандалят, да успокоятся, – ответил я.
– Не знаю, не знаю, – пробормотал Иваныч. – Шуру-то, мать, жизнь ещё немного научила думать, прежде чем говорить. А вот Ксения у неё, дура-дурой и язык без костей.
– Да нам-то что? – спросил я.
– Муж у Ксении механизатор, колхоз им дом построил в центральной усадьбе, когда свадьбу сыграли. Они его продали и хотели к маме поближе перебраться. На мой дом целились. А зачем они мне нужны со своими пятью тысячами?
– Логично… – начал я понимать суть претензий соседей. Обломали мы их знатно. – Надо оформить всё поскорее.
– Завтра в правлении никого не будет, воскресенье, – ответил Иваныч. – А в понедельник пойдём.
– Не запалят они вас со злости? – спросил наш водитель.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да нет, – подумав, ответил Иваныч. – Шальные они, конечно, но не до такой степени. А как у тебя со временем, мил человек? Не поможешь и мне перебраться?
– А чего же добрым людям не помочь? – подмигнул нам, быстро сориентировавшись, водила. Дополнительно подхалтурить – святое дело.
Весь следующий день мы грузили, таскали, тягали. Но вчетвером дело быстро спорилось. Мы даже загрузили вещи Иваныча и они, вместе с водилой, в этот же день перевезли их куда-то недалеко.
В понедельник с утра Иваныч был уже у нас, готовый проводить бабушек в правление для переоформления дома. А мы с Ахмадом рванули на его «копейке» обратно в Святославль.
* * *
Павел Сатчан получил, наконец, добро на перевод в Москву. Ему осталось досидеть на Святославском механическом заводе считанные недели. Да здравствует столица! Как долго он этого ждал. Два года!
Положа руку на сердце, он не мог сказать ничего плохого ни о самом этом городишке, ни о заводе, ни о людях. Наоборот, он считал, что некоторые, например, Галия, заслуживают большего. Он даже подумывал, не забрать ли её с собой в Москву. Толкового помощника днём с огнём не сыщешь. А они уже сработались, она его с полуслова понимала…
Думал, как она обрадуется такой возможности, будет бесконечно благодарна и станет преданной ему по гроб жизни.
А тут на тебе. Она уволилась одним днём. Счастливо улыбаясь, сообщила, что уезжает в Москву! Паша устроил её учиться в институт под крылышко к своему отцу.
Вот жук! Обскакал на повороте!
Комсорг улыбнулся и восхищённо покачал головой. Далеко пойдёт парень.
Глава 3
* * *
Московская область, деревня Коростово.
– Ну что, Эль, они ушли? – спросила Никифоровна подругу, подсматривающую за соседями в окно.
– Ходят ещё, что-то меряют…
– Что эти поганцы затеяли!? – стукнула по столу кулаком Никифоровна. – Нет. Я пойду узнаю!
– Ань, да ладно тебе! Ну ходят и ходят… Может, меряют пашню, прикидывают, сколько нам за неё предъявить.
– Это наша земля! – возразила Никифоровна. – Нечего по ней ходить. К тому же, кто знает, что у них в головах там. Еще скажут потом, что ходили, решали, а мы не вышли, значит согласны с их решениями.
– Хм! Вообще-то, ты права. Пойдём-ка спросим…
Пожилые женщины вышли из дома и пошли к Михайловым, вчетвером по-хозяйски разгуливающим по их вспаханному участку.
– Ну и что вам тут надо? – спросила их Никифоровна.
– А того и надо, – уперев руки в бока, заявила молодая Ксения. – Мы строиться будем.
– На нашей земле? – усмехнувшись подобной наглости, спросила Эльвира.
– Это не ваша земля, – возразила старшая Шура. – Вы не колхозники, вам всего шесть соток положено. А тут сорок.
– Во-первых, не шесть, а двенадцать. Дом на двух хозяев, – спокойно ответила Эльвира. – А во-вторых, я уже устроилась счетоводом в колхоз, а Анна Никифоровна в клуб устраивается сторожем. Так что, мы теперь тоже колхозники. Нам, вообще-то, ещё сорок соток положено. Идите отсюда подобру-поздорову. А то сейчас милицию вызовем.
Обе Михайловы переглянулись встревоженно.
– Между нами ещё дом был, – вспомнила старшая Михайлова. – Вон, в той крапиве ещё фундамент из валунов остался. Вот, мы этот участок и заберем себе.
– Мам, ну тут же мало земли без ихнего участка, – возразила Ксения.
– Ничего, с другой стороны прирежем: сзади и вдоль дороги, – ответила ей мать и пошла в сторону своего дома.
Ксения поджала губы и крайне недовольная пошла за матерью.
Мужчины, никак не участвовавшие в инциденте, молча поплелись за своими женщинами.
– Забор надо делать хороший, – констатировала Эльвира. – И побыстрее. Чтобы они к нам не могли, как к себе домой, заходить в любое время.
