была вся помощь, которую она могла получить.
Допивая вино, Холли выключила свет и позволила голосам по телевизору убаюкать её, голосам мёртвых женщин.
3.
- Мы сыграем в игру, - сказала Обри.
Белла подавила желание закатить глаза. Её новая подруга звучала как плохой парень из тех фильмов "Пила". Посреди кладбища Обри стояла внутри круга, образованного другими девушками, каждая на месте, которое она отметила чайной свечой. Используя палочку, она провела линии от одной девушки к другой, образовав звезду в земле, затем вошла в пятиугольник в центре.
Белла посмотрела на остальных. Роуз была бесстрастна, но Белла знала её достаточно хорошо, чтобы понять, о чём она думает. Даже когда они были детьми, Роуз считала гороскопы и карты Таро бессмысленной ерундой, поэтому эта пентаграмма, должно быть, показалась ей огромной доской для спиритических сеансов. Слева от Беллы Селеста была стоически, но внимательно следила за каждым движением Обри, с нетерпением ожидая, когда её позовут. Саванна и её сестра завершили нижние точки звезды. Саванна озорно улыбнулась, а Марни выглядела потерянной, словно она регрессировала к ещё более молодой версии себя.
- Хорошо, - сказала Обри. - Всё начинается с того, что каждая из нас отвечает на одни и те же три вопроса. Вы должны быть абсолютно честны в своих ответах.
- Как правда или действие? - предложила Селеста.
- Вроде того, только действие не вариант, а вопросы высечены на камне.
- Кто их придумал? - спросила Роуз. - Ты?
Обри сверкнула кошачьими глазами.
- Нет. Это старые вопросы, характерные для этого кладбища.
Белла задумалась о том, откуда Обри это знает, но не осмелилась спросить. Кладбище было таким маленьким и незначительным, просто куча камней в менее посещаемом лесу. За ним не ухаживали и его не посещали далёкие потомки усопших. Люди в городе не упоминали о нём. Белла узнала об этом месте только тогда, когда Обри подняла его на этой неделе, настаивая, что они пойдут за чем-то особенным, о чём она держала в неопределённости.
- Я задам первый вопрос каждой из вас, - сказала Обри, - а затем дам свой ответ.
Она сделала театральную паузу, глядя на каждую из девушек с ухмылкой с закрытым ртом. Она медленно повернулась, вытянув руку, как стрелка часов, и закрыла глаза, напевая. Когда она наконец остановилась, она указала на Беллу.
Обри открыла глаза.
- Белла, чего ты боишься?
Плечи Беллы напряглись.
- Это... Я имею в виду, это один из вопросов?
- Да. Расскажи нам. И помни, ты должна быть честной.
"Или что тогда?" - подумала Белла, а затем отбросила эту мысль.
Было много вещей, которых она боялась, - большинство из них были слишком личными, чтобы ими делиться. Насколько интимным должен был быть её ответ? И почему она должна была говорить первой? У остальных будет время подумать над своим ответом, пока её будут ставить в затруднительное положение.
- Мы ждём, Белла, - сказала Обри. - Не думай слишком много. Просто скажи первое, что придёт тебе в голову.
"Я боюсь за свое будущее", - подумала она.
- Пчёлы, - сказала она вместо этого. - И шершни, осы. Все, у кого есть жало, и что может летать.
Обри пристально посмотрела ей в глаза, и Белла не могла понять, была ли она удовлетворена или разгневана её ответом. Она не выдохнула, пока Обри не обратила своё внимание на Роуз.
- Роуз. Чего ты боишься?
Белла не могла себе представить, чтобы Роуз чего-то боялась, и ей было интересно, что она ответит.
- Проигрыш, я думаю, - сказала Роуз.
- Проигрыш чего? - спросила Обри.
- Просто, типа, в общем.
- Так ты на самом деле имеешь в виду неудачу?
Белла напряглась, увидев, как раздуваются ноздри Роуз. Улыбка Обри не дрогнула.
- Ладно, - сказала Роуз. - Но, возможно, "боюсь" - слишком сильное слово. Скорее, я работаю над собой, чтобы избежать неудачи. Чтобы мне не пришлось с ней столкнуться.
Обри кивнула.
- Хорошо, считается.
Она повернулась к Селесте, которая ответила прежде, чем Обри успела повторить вопрос.
- Я боюсь мотоциклов. Я имею в виду, ездить на них.
- Ты боишься разбиться?
- Да. Мой дядя погиб в аварии на мотоцикле. Он врезался в забор, и доска пробила ему грудь. Я просто чувствую себя в бóльшей безопасности в машине.
Следующими были сёстры.
- Я боюсь забеременеть, - сказала Саванна.
Селеста хихикнула, но один взгляд Обри заставил её замолчать.
- Я не хочу, чтобы во мне рос ещё один человек, понимаешь? - сказала Саванна, сверкнув своей огромной улыбкой. - К тому же это разрушает твоё тело. К чёрту всё это. Вот почему я заставляю парней использовать резинку, хотя сама принимаю таблетки. Я слишком люблю своё тело, чтобы его портить.
Рядом с ней Марни покраснела от признания сестры. Затем настала её очередь.
- Эм-м-м, - сказала она, колеблясь.
- Первое, что приходит на ум, - напомнила ей Обри.
- Я, наверное, э-э-э...
"Мальчики, - подумала Белла. - Ты боишься мальчиков, - она не была уверена, почему это пришло ей в голову. - Боже, я проецирую?"
- Ответь мне, - сказала Обри девушке.
Марни выпалила это.
- Я боюсь темноты.
Селеста снова хихикнула, и на этот раз Обри позволила ей это. Ответ Марни был немного детским. Белла надеялась, что другие девочки не будут её за это задирать.
- Не то чтобы очень боюсь, - сказала Марни, уже смутившись. - Я была ребёнком, но сейчас я старше. Мне просто не нравится, что я не могу видеть то, что вокруг меня, я думаю.
Медленно повернувшись, Обри встала в пятиугольнике в центре звезды и опустила руку.
- А я боюсь сгореть заживо.
"Мы так и думали, - подумала Белла. - Потому что ты ведьма".
Опять же, как всегда с драмой.
Белла надеялась, что Обри снова сделает свой слепой поворот, чтобы кто-то другой начал первым со следующим вопросом, но не тут-то было. Она просто вернулась к началу.
- Вопрос второй. Белла, кого ты любишь?
У Беллы в животе сжалось чувство пустоты. Она могла бы сказать свою семью, но это явно была не та любовь, о которой спрашивала Обри.
- У меня нет парня, - сказала она. - Вы, девочки, это знаете.
- Это не обязательно должен быть кто-то, кто у тебя есть, Белла. Это может быть
