– Йорис.
– Мне нравится ваше имя, Йорис. И вы мне нравитесь, – Виллем улыбнулся и бросил взгляд на сцену. – Вы так заинтересованно смотрели на Эрика, что я подумал, что вы хотели бы с ним познакомиться, – взгляд юноши устремился к старику. – Если хотите, я могу пригласить его за этот столик. Только необходимо дождаться окончания выступления.
– Я был бы не против познакомиться с Эриком, – признался старик, продолжая наблюдать за движениями молодого человека на сцене, выражением его лица и чувствуя, что обязательно должен познакомиться с ним.
– Здорово. Только я хотел бы вас предупредить, Йорис, что Эрик… О, он закончил выступление, – Виллем заметил, как Эрик подхватил вещи, разбросанные по сцене, и скрылся за кулисами. – Пойду, приведу его. Только вы никуда не уходите. Ждите здесь. Мы быстро.
Виллем поднялся и быстрыми шагами направился за кулисы сцены. Старик проводил его взглядом, попутно заметив, что свет в помещении усилился, а из динамиков понеслась музыка. Несколько парочек геев поднялись со своих мест и двинулись к танцевальной площадке. Какое-то время старик наблюдал за ними, но, заметив, как двое геев слились губами, отвернулся и побежал взглядом по стенам. Что-что, а вид целующихся мужчин вызывал у него неприятие. Для него это было чем-то неестественным, чем-то, что нарушало законы природы. И нарушение это происходило именно тогда, когда проявлялась интимная сторона отношений. Целовать женщину, обнимать ее, ласкать ее тело. Что может быть прекраснее для мужчины? Ничего. И, конечно же, не целовать другого мужчину.
Старик ощутил сухость во рту, поднялся из-за стола, подхватил пустой стакан и направился к барной стойке. Бармен наполнил ему стакан соком, и старик вернулся за столик. Пока пил, блуждал взглядом по столешнице. Даже не заметил, как к столику приблизились Виллем и Эрик.
– Йорис, а вот и мы, – Виллем опустился на стул рядом со стариком и указал на Эрика, успевшего расположиться напротив старика. – Это Эрик.
Старик протянул руку и поздоровался. На миг задержал руку Эрика в своей руке, взглядом встретился с его взглядом. Зацепился за него, словно в надежде заглянуть в потаенные уголки души молодого человека. Тот смутился, тряхнул головой, будто пытаясь сбросить с себя взгляд старика, нахмурился, излишне поспешно забрал руку, едва не опрокинув стариковский стакан с остатками сока.
– Виллем говорил, что я заинтересовал вас своим выступлением, – Эрик кивнул в сторону окутанной полумраком сцены. – Скажу сразу, чтобы прояснить ситуацию. Приватный танец возможен, но есть одно но. Перед мужчинами я не танцую. Этот клуб исключение – друг попросил. И еще. Если я танцую в гей-клубе, это не значит, что я гей. Я – не гей, поэтому никаких предложений встретиться где-нибудь в укромном месте.
– Нет! Нет! Что вы! – старик поднял руки над столом. – Меня не интересует приватный танец и я… – старик улыбнулся, – я тоже не гей.
– Что же вы тогда здесь делаете? – Виллем воззрился на старика с таким видом, словно тот признался в совершении преступления.
– Прячусь от дождя, – расплылся в улыбке старик.
– Вот оно что. А я думал, вы гей, – что-то похожее на разочарование появилось на лице Виллема.
– Вили, да не расстраивайся ты так, – осклабился Эрик. – Не повезло сейчас, повезет в другой раз.
– Эй! А не пошел бы ты! Я что здесь, по-твоему, себе любовника ищу? Если бы и искал, то обратил бы взор на кого-нибудь помоложе. Я не любитель антиквариата… Извините, – взгляд Виллема метнулся к старику. – Я не со злости… Пойду, закажу себе чего-нибудь.
Виллем поднялся, сунул руку в карман штанов, второй провел по волосам и направился к барной стойке.
– Вы не обращайте на него внимания, – сказал Эрик, взглянув на старика. – У него детская травма. Рано лишился отца, которого очень любил. Жил с отчимом… Так что вам от меня нужно? – Эрик откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
Старик не сразу ответил, долгую минуту думал, что сказать. Наконец, отпил из стакана и произнес:
– У меня к вам предложение.
– Предложение? Что за предложение? – в голосе Эрика послышалось нетерпение. Рука скользнула вверх и отбросила длинную челку в сторону.
– Даже не знаю, с чего начать.
– Говорите как есть. Сколько я заработаю, если соглашусь на ваше предложение?
– Сколько заработаете? – старик на миг растерялся. – Боюсь, нисколько.
– Тогда ваше предложение мне вряд ли будет интересно.
– Постойте, – старик поднял руку. – То, что я хочу вам предложить, Эрик, способно изменить вашу жизнь.
– Если это не деньги, то не думаю, что то, что вы хотите мне предложить, способно хоть как-то повлиять на мою жизнь, – Эрик сунул палец в рот, ковырнул ногтем передний зуб.
– Я могу предложить вам кое-что получше денег. Искусство.
– Искусство? – Эрик скривился, будто проглотил рыбий жир. – Я далек от какого-либо искусства. Никогда не интересовался картинами, художниками. Разве что танцами, эротическими, – ухмылка скользнула на лицо молодого человека.
– Нет, нет, – старик улыбнулся. – Я говорю о другом Искусстве, об Искусстве, которое позволит вам обрести… власть над женщиной.
При последних словах старика лицо Эрика посерьезнело, взгляд молнией метнулся к собеседнику. Долгую минуту он смотрел на него, не произнося ни слова. Внезапно губы Эрика растянулись в улыбке. Глаза повеселели. Смех, чуть хрипловатый, но искренний, заполнил помещение.
Старик наблюдал за реакцией Эрика на свои слова с легкой полуулыбкой на устах, взгляд рассматривал руки молодого человека, пробежался по рубашке в клеточку, переместился на лицо. Легкая небритость была к лицу Эрику, делала его мужественнее и, безусловно, сексуальнее в глазах противоположного пола… Впрочем, не только. Старик время от времени перехватывал взгляды мужчин в зале, обращенные на Эрика. Заинтересованность. Желание. Влечение. Эрик мог бы иметь популярность среди геев, если бы был геем, но, по его же словам, он предпочитал женщин, что не могло не радовать старика.
– Намекаете на садомазо? Неинтересно. Я не любитель плеток, кожи, доминирования. Хотя мне, конечно же, нравится доминировать над женщиной в сексе. Да и какому нормальному мужчине это не нравится? Но без извращений. Мне больше нравится… – Эрик поместил ладонь себе между ног, сжал пенис на краткий миг. – Думаю, вы меня понимаете, – самодовольная улыбка заиграла на устах молодого человека.
– Понимаю, – кивнул старик. – Садомазо я вам не предлагаю. Назвать это искусством у меня язык не повернулся бы. Я вам предлагаю совершенно иное. То, что заставит женщину броситься в ваши объятия просто потому, что иначе она не сможет поступить. То, что я могу вам предложить, сделает ее наркоманом, но… но наркотиком будете вы, Эрик. Я подарю вам то, что заставит сердце женщины биться во сто крат сильнее уже из-за того, что она видит вас.
