Внимание Йориса привлек красный «опель», выскочивший из-за поворота. Машина приблизилась, свернула на улицу, где находился кафе-шоп, рядом с которым сидели Йорис с Эриком, и остановилась напротив, у входа в здание банка. За рулем машины Йорис заметил девушку, симпатичную, длинноволосую, с правильным овалом лица. Миг спустя девушка выбралась из авто, огляделась, достала из салона сумочку.
– Эрик, ты видишь ту девушку? – Йорис кивнул в сторону «опеля». – Она тебе нравится?
Эрик отвлекся от созерцания собственных кроссовок и посмотрел в указанном направлении. Какое-то время рассматривал девушку. Не без интереса, как заметил старик.
– Она хорошенькая, – на губах Эрика появилась похотливая полуулыбка. – Мне нравится ее личико, фигурка. У нее классная попка. Посмотрите, какая упругая. Так и хочется… – Эрик умолк, уцепившись взглядом за ягодицы девушки. Та успела хлопнуть дверцей машины, и теперь направлялась к входной двери банка. Старик улыбнулся, рассматривая девушку со спины. Курточка, облегающие ягодицы джинсы, полуботиночки на невысоком каблуке. Старик понимал Эрика. Чувствовал, как внутри пробуждается что-то дикое, что-то, что появилось в этом мире задолго до его рождения, что-то, что заставляет одного бросаться в объятия другого, да с такой силой, словно в последний раз.
Йорис повел носом, точно принюхиваясь. Он любил это чувство. Несведущий назвал бы его обычной животной похотью. Он же называл его страстью, ибо знал, что в основе похоти лежат инстинкты, а в основе страсти – чувства. Рука дернулась в сторону девушки. На краткий миг старику захотелось почувствовать внутренний мир этой симпатичной незнакомки, но тут же усмирил желание – он уже не в том возрасте, чтобы наслаждаться внутренним миром женщины, да и память о несравненной Мерел ван дер Хост была свежа, память о том удивительном внутреннем мире, который она открыла ему, тем самым навсегда сделав его своим заложником.
Йорис проводил девушку взглядом, дождался, пока та скроется в здании банка и произнес:
– Что тебе хочется, Эрик? Ты не договорил.
– Трахнуть ее, – Эрик осклабился. – У нее аппетитная попка. Так бы и… – Эрик умолк, бросил взгляд на закрытые двери банка, отвернулся и побежал взглядом по дороге, скользившей вдоль канала.
– Ты смотришь на эту девушку, как самец смотрит на самку, испытывая только одно желание – спариться с ней. Ты хочешь, как ты говоришь, трахнуть ее и, по большому счету, забыть. Тебя не интересует, что эта девушка чувствует, что думает. Ты как маленький ребенок, тебя тянет к обертке конфеты больше, чем к ее содержанию. Но я тебя не виню, – Йорис поднял руки в примирительном жесте. – Таковы мы все, мужчины. Такими нас создала природа. Мы – самцы, при виде готовой к спариванию самки теряем рассудок, бежим к ней, высунув язык от вожделения, желая как можно быстрее погрузить пенис в ее лоно.
– Вот-вот, – Эрик хмыкнул и скосил на старика глаз. – Вы правильно сказали. Такими нас создала природа, поэтому это нормально, когда мужчина хочет женщину.
– И я ничего не имею против, – Йорис посмотрела на Эрика, улыбнулся. – Только вот мужчина давно не самец, не животное, а женщина давно не самка. Сегодня женщинам хочется большего, чем банальный секс.
– Секса они хотят не меньше нашего, – заметил Эрик.
– Хотят, но, ты думаешь, в сексе женщина ищет только удовлетворение плотских желаний? Мужчина, по большому счету – да, но женщина… – Йорис откинулся на спинку лавочки, взгляд побежал по серому небу, на лице появилось мечтательное выражение. – Ты мне говорила, Мерел. Говорила, но я тебе не верил, – забормотал старик. – Не верил, пока не увидел, не почувствовал…
– Что вы говорите? – Эрик повернул голову к старику.
– Нет, нет, ничего. Не обращай внимания… Я только говорю о том, что некогда, быть может, мы и были животными. Нас интересовал секс сам по себе, как возможность зачать потомство, продолжить свой род, при этом не забыв, конечно же, получить удовольствие. Но сегодня секс может быть, даже должен быть чем-то большим, чем обычное спаривание самца и самки, банальное удовлетворение похоти.
– Но такими нас создала природа. Вы сами об этом говорили.
– Да, говорил, но это не значит, что мы обязаны быть такими, какими нас создала природа. Сегодня мы можем быть другими и должны быть другими. Быть игрушкой в руках матушки-природы достойно обычного животного, но недостойно того, кого называют венцом творения… Но не будем об этом. Тебе это вряд ли интересно. Ты сам сказал, что тебе не нужно Искусство, поэтому не буду тебя задерживать, – старик улыбнулся, поднялся на ноги. Про себя он давно решил, что никому и никогда не будет навязывать Искусство, ибо знал, что навязывание убивает желание, а без желания деяние – как машина без бензина – мертво.
– Йорис, подождите!
Старик обернулся. Эрик поднялся вслед за ним. Взгляд забегал по мостовой.
– Вы так и не сказали, чего хочет женщина. Любви?
– Нет, не любви. В действительности любовь, как и секс, выдумана природой, чтобы соединить тела для зачатия. Женщина, я подозреваю, что часто она сама этого не понимает, хочет… хочет быть женщиной.
– И это все? – на лице Эрика отобразилось разочарование. – Я думал…
– Она хочет быть женщиной в руках мужчины, женщиной, а не самкой.
Эрик опустился на скамейку. Разочарование на лице сменилось задумчивостью. Минуту-другую он водил взглядом по мостовой, затем поднял голову, посмотрел на старика и произнес:
– Я не понимаю, Йорис. Что вы хотите этим сказать?
– Неважно, Эрик. Совершенно неважно. Для того, чтобы понять, о чем я говорю, необходимо иметь иное восприятие женщины, необходимо из самца превратиться в мужчину. Всего тебе хорошего, Эрик, – Йорис поднял руку в прощальном жесте, развернулся и зашагал прочь от кофе-шопа.
Не успел он пройти и десятка метров, как услышал за спиной топот ног по мостовой.
– Йорис! Godverdomme![4] Да подождите вы!
Старик остановился, улыбнулся, поправил шарфик на шее и сунул руки в карманы пальто. Эрик остановился в метре от него, шумно потянул носом воздух.
– Я передумал, – сказал он. – Точнее, я передумаю по поводу Искусства, если вы мне все же скажете, что значит иметь иное восприятие женщины и… и что значит превратиться из самца в мужчину.
Громкий смех Йориса заполнил улицу, спугнул голубей на мостовой, привлек внимание прохожих и велосипедистов.
– Нет, Эрик. Я ничего тебе не скажу, – сказал старик, и тут же добавил. – Ты сам найдешь ответы на свои вопросы, когда познакомишься с Искусством ближе.
– Хорошо, Йорис, – сдался Эрик. – Пусть будет так. Что я должен делать, что познакомиться с вашим Искусством ближе?
