— Кто-нибудь дома? — позвал он.
Дверь распахнулась, и свет от лампочки, не защищенной абажуром, ударил ему в лицо.
— Все занято, друг, — послышался чей-то негромкий голос. — В этой дыре народу больше, чем блох на собаке.
Конрад заглянул в комнатку, где стояли кровать, стол, пара стульев и висел поношенный коврик. За столом сидел толстый человек в безрукавке. Во рту у него торчала погасшая сигара. Перед ним на столе был разложен пасьянс.
— На третьем этаже у вас есть свободная комната, не так ли? — спросил Конрад. — Мисс Колеман выехала.
— Кто сказал?
— Я только что оттуда. Комната пуста, и вещей нет.
— Кто вы? — спросил мужчина.
Конрад показал значок.
— Городская полиция.
Толстяк усмехнулся верхней губой.
— Я не знал, что она уехала, — ответил он. — Утром она была здесь. Ну, что же, так даже лучше, не то мне пришлось бы завтра выставить ее за дверь.
— Почему?
Тот со свистом вздохнул и помассировал глаза пальцами.
— Обычная причина. Она три недели не платила за комнату.
Конрад задумчиво потер шею.
— Что вы знаете о ней? Когда она здесь поселилась?
— С месяц назад. Она сказала, что работает статисткой в кино. — Толстяк сложил разложенные карты в колоду, перемешал и начал снова раскладывать их. — Она не смогла найти дешевого жилья в Голливуде. Во всяком случае, достаточно дешевого для нее. Она приятная девушка. Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была похожа на нее. С приятными манерами, привлекательная, спокойная, воспитанная. — Он пожал плечами. — Но у нее не было ни гроша. Думаю, хуже этого ничего нет. Я советовал ей возвращаться домой, но она не желала и слушать. Она обещала завтра непременно заплатить. Похоже, этого не случится, верно?
— Похоже, — согласился Конрад.
Он вдруг почувствовал себя усталым. «Зачем эта безработная статистка звонила Джун Арно?» — подумал он. Привратник из-за денег, вероятно, никогда не пускал дальше входа. Джун, вероятно, и не видела ее. Конрад взглянул на часы. Было уже за полночь.
— Ладно, спасибо, — он оторвал себя от дверной рамы. — Это все, что я хотел узнать.
— У нее неприятности? — спросил толстяк.
Конрад пожал плечами.
— Насколько я знаю, нет.
Ночной воздух показался холодным и свежим после затхлых запахов дома. По дороге домой Конрад думал о том, что Барден говорил о своей убежденности в том, что убийца Джордан. Чего он волнуется? Он завтра так и скажет окружному прокурору. Если бы он знал точно, что Маурер и Джун были любовниками… Если бы они действительно были ими, то тогда, возможно, появился бы шанс, что Маурер замешан, а может быть, и сам убийца.
«Черт с ним, с Маурером», — думал Конрад, направляясь по дорожке ко входу в свой дом. Он повернул ключ в скважине и вошел в маленький теплый холл. В доме было тихо. Он прошел в спальню, открыл дверь и зажег свет. Кровать имела заброшенный, пустынный вид. Значит, Дженни уехала и еще не вернулась. Он медленно разделся. Войдя в ванную, чтобы принять душ, он громко произнес:
— Черт с ней тоже!
Глава 2
Чарльз Форест, окружной прокурор, сидел за большим письменным столом с сигаретой в двух толстых пальцах с задумчивым выражением в глазах.
Форест был невысок и грузен. На его мясистом суровом лице испытующе сверкали зеленые глаза, под тонким ртом выдавался вперед квадратный подбородок. Его тонкие белые волосы редко бывали в порядке, так что он имел привычку причесывать их пальцами, когда работал над сложной проблемой, и казалось, что он проводит большую часть своего рабочего времени, решая сложные проблемы.
— Мак Кен, кажется, доволен, что это дело рук Джордана, — сказал Форест, показывая на кипу газет, лежащих на полу. — Он считает это ясным делом. Я прочитал рапорт Бардена, и он показался мне убедительным. Что тебя беспокоит?
Конрад развалился в кресле. Одна его нога свисала через одну ручку, и он раздраженно качал ею.
— Слишком гладко, сэр, — ответил он. — Док Холмс сказал, что там поработал профессионал, и я так думаю. Дилетант должен быть слишком удачлив, чтобы убить шесть человек шестью выстрелами, особенно имея дело с 45-м калибром. У этих револьверов такая отдача, но он каждый раз попадал в цель. Похоже, убийца классный стрелок, и я бы не удивился, если ему приходилось убивать и раньше.
— Я знаю, — сказал Форест мягко. — Я тоже думаю, что эти выстрелы сделал хороший стрелок. И навел справки о Джордане. Он был классный стрелок. Он мог прострелить игральную карту в двадцати ярдах.
Конрад скривился.
— Мне следовало проверить это самому, — сказал он, раздражаясь на самого себя. — С этим ясно, но меня интересует другое. Он брился электрической бритвой. Осмотром установлено, что он не пользовался опасной бритвой много лет, а тут она вдруг оказалась у него под рукой. Разве это не кажется вам странным?
— Не очень. Это улика, если бы знать наверняка, что у него такой бритвы не было. Но мы этого не знаем. Бывает, ею пользуются, чтобы срезать мозоли.
— Так и Барден сказал, но я спросил даже Холмса. У Джордана не было мозолей. И еще одно: на его одежде нет ни капли крови.
Форест кивнул.
— Ну хорошо, выкладывай, что у тебя на уме.
— Барден сказал, что болтают, будто Джун Арно и Джек Маурер любовники, — ответил Конрад спокойно. — Предположим, Маурер обнаружил, что она обманывает его с Джорданом. Послать им предупреждение. Насколько я знаю, он вполне мог ринуться к ней и выпотрошить, а затем отрезать ей голову, чтобы отучить изменять ему в будущем. — Конрад сел прямо и пристально посмотрел на прокурора. — Иногда, глядя на все это, я думаю, а не бандитская ли здесь месть? Так можно объяснить профессионализм и безжалостность устранения свидетелей. У Маурера достаточно воображения, чтобы направить следствие на Джордана.
Форест пристально посмотрел на него. Его брови опустились.
— Мы определенно знаем, что она была любовницей Маурера? — спросил он после долгой паузы.
— Нет, но можем найти доказательства, если будем рыть глубоко.
— Если мы сможем доказать, что она была его любовницей неоспоримо, тогда я поверю, Пол, в твоих соображениях что-то есть.
Форест погасил сигарету в пепельнице. Его холодные зеленые глаза испытующе смотрели на Конрада.
— Не стоит говорить тебе, Пол, что единственная причина, почему я принял эту должность, — это мое решение покончить с Маурером. Я знаю, как ты относишься к нему. Значит, нас теперь двое. До сих пор мы всегда терпели поражение в схватке с ним. Он ни разу не поступил необдуманно, ни разу не ошибся, не дал нам повода зацепиться за что-нибудь. Мы схватили четверых его лучших людей за последние два года, но, несмотря на это, мы не продвинулись в отношении Маурера дальше, чем были до этого, пока я принял пост. — Форест протянул палец в направлении Конрада. — Я не собираюсь тебя отговаривать от любых действий в отношении Маурера, которые смогут дать нам шанс, хоть какой-нибудь, поймать Маурера на крючок. Ладно, ты думаешь, что за этими убийствами мог бы стоять Маурер. Мог бы. Я не знаю, он ли это сделал, но он мог, и этого достаточно для меня. Иди и продолжай расследование, но никто не должен об этом знать. Единственная возможность покончить с ним — это схватить его на месте преступления, и не сделать ошибки. Схватить Маурера — это мое представление о современном чуде. У него глаза повсюду. Он знает каждый наш шаг, едва мы только сделаем его. Но иди и начинай действовать. Не составляй никаких письменных сообщений. Кроме тебя только твои сотрудники могут быть в курсе. Не подключай к делу полицейское управление, пока они не будут нужны. Я почти уверен, что там кто-то чересчур болтлив.
Конрад обрадованно улыбнулся. Он надеялся, что Форест будет реагировать именно так, но, зная, сколько работы у прокурора, он не думал, что Форест даст ему возможность проводить расследование.
— Прекрасно, сэр. Я приступлю немедленно. Кроме Ван Роша и мисс Филдинп никто не будет в курсе дела. Я постараюсь откопать побольше сведений о Джун Арно. Если мне удастся узнать, что между ней и Маурером что-то было, тогда нас, пожалуй, может ждать удача.
— Действуй, Пол, — сказал Форест. — Как только решишь, что обнаружил что-то важное, дай мне знать. — Он взглянул на часы. — Через десять минут мне нужно быть в суде. Особенно много времени на расследование не трать, у нас и без того немало работы, понятно?
— Да, сэр, — удовлетворенно сказал Конрад и поднялся.
— Еще одно, — сказал Форест, глядя в сторону. — Это, конечно, не мое дело, но я хорошо отношусь к тебе и заинтересован в тебе. Если я покажусь тебе бестактным, ты скажи, и я закроюсь, но иногда вовремя сказанное слово может быть полезным.
— Да нет, пожалуйста, — проговорил Конрад в замешательстве. — Что случилось?
