ты не знаешь, где я живу…
Джо заулыбался.
— Ты так считаешь? Я справился в твоем агентстве. Какой-никакой, но я все-таки хозяин, поэтому они дали мне твой адрес.
— А ты находчивый! — Габи засмеялась, однако была несколько удивлена: выходит, агентство может запродать ее любому незнакомцу? Малоприятная перспектива. И еще подумала: как это будет, когда она неожиданно столкнется с Марком? Но, вздохнув, отогнала эту мысль. Значит, так распорядилась судьба. Она справится. К тому же Джо очень славный парень, он ей определенно нравится. Габи редко выходила с кем-то в свет. Каждый раз приходилось в буквальном смысле сражаться, чтобы твой кавалер не принудил тебя немедленно с ним переспать. Джо не похож на нахала, и, кажется, она без опасений может позволить себе немного светской жизни.
Когда Габи вернулась домой, отца не было. Ее родители яростно сражались с ней, лишь бы она не пошла работать рекламной моделью. Отец, втайне от нее, даже пытался уговорить одно агентство не нанимать Габи. Но в конце концов она нашла агентство, которое заинтересовалось ею, и постепенно стала приобретать известность. Несколько лет учебы в престижном колледже в Новой Англии оставили свой след: осанку, грацию, естественность — все это она приобрела там. Тогда она отнюдь не была в восторге от бесконечной муштры, зато теперь была благодарна и за эту науку.
Марк… Стоило Габи закрыть глаза, как он вставал перед ней — большой, сильный, нежный. Он ласково смеялся, когда она теряла голову от охватившей ее страсти, отвечая на его ласки — ласки взрослого мужчины. С их первого свидания, когда Габи тайком убежала из дома, один Марк сдерживал не только свои, но и ее порывы. Даже теперь Габи отчетливо помнила его слова.
— Ты еще ребенок, — покусывая ее губы, дразнил он. — Малышка, ты еще не готова для любви. Я буду раскаиваться всю жизнь.
— Но я так люблю тебя, Марк! — с мольбой шептала Габи.
— Ты еще подросток. — И он поцеловал ее и притянул к себе. В первый раз его руки коснулись ее юных грудей. — Мягкие маленькие бутоны, — прошептал он, касаясь губами ее губ, и почувствовал, как твердеют соски под его пальцами.
Марк был очень чувственный и не скрывал этого. Он не молчал, не объяснялся обиняками, а говорил ей о том, что с ним происходит. И она, до тех пор отгороженная от жизни стенами своего дома, жадно впитывала его слова.
Она крепко обхватила его руками, прильнула к нему, когда он, держа ее в объятиях, опустил на траву под дубом возле озера в пустынном парке, склонился над ней и, успокаивая ласковой улыбкой, стал расстегивать пуговки на ее кофточке.
Стоя сейчас у зеркала, Габи задрожала, вспомнив, что она сказала Марку в тот день. «Марк, я хочу быть твоей!» — прошептала она тогда. Она лежала не шевелясь, ощущая мягкую прохладу травы под своей спиной, пока он расстегивал пуговицы, а потом крючки, и, когда он расстегивал лифчик, приподнялась и выгнула спину.
— Какая ты изящная, — глухим, хрипловатым от зажигавшейся в нем страсти голосом прошептал он, пожирая своими черными глазами ее распростертое на траве тело, обхватив ее бедра своими большими руками. — И такая невинная.
— Я скорее умру, чем позволю кому-то другому так смотреть на меня, — лихорадочно прошептала Габи. Никогда прежде она не испытывала таких ощущений.
— А если я буду трогать тебя? — спросил Марк, глядя на ее раскрасневшееся лицо. — Ты позволишь?
Губы ее раскрылись от вожделения, она села, медленно стянула с себя кофточку и лифчик, почувствовала, как твердеют под его взглядом соски на грудях, и выпятила их к его губам.
— Ты уже делала так с кем-то? — шепотом спросил Марк.
— Никогда в жизни, — прерывисто дыша, ответила Габи. — Марк, я хочу чувствовать твои руки.
— И я тоже хочу чувствовать тебя, — прошептал он ей в ответ.
Большой теплой рукой он накрыл ее грудь и почувствовал, как тугой сосок уперся в его влажную ладонь. — Радость моя, ты такая малышка!
— Совсем малышка? — спросила она, испугавшись, что она не подходит ему и он сейчас ее отвергнет.
— О нет, — улыбнувшись, прошептал он. — Нет. — Его большие руки ласкали ее напрягшееся юное тело. Она тихо застонала, и он уже терял над собой власть…
Возле дома засигналил автомобиль, и Габи вернулась к действительности. Но тело ее все еще было охвачено томлением от воспоминания о том, как Марк в первый раз ласкал ее, как его мягкие губы нежно посасывали ее соски. Стоя нагая перед зеркалом, еще влажная после душа, Габи широко открытыми глазами смотрела на себя. Даже сейчас, много лет спустя, ее тело помнит тот вечер в парке. Никогда с тех пор, ни одного раза, она не чувствовала себя так с мужчиной. Марк владел и ее телом, и ее душой. Каждый раз, когда она пыталась отдаться какому-то мужчине, это воспоминание приходило к ней и ее словно сковывало холодом, ледяным холодом. На том все и обрывалось. Мужчины считали ее фригидной, но это ласки Марка унесли всю ее страсть. С ним она не была фригидной.
Габи оделась, нервничая, все еще под властью воспоминаний, трясущимися руками натянула бледно-зеленое вечернее платье с открытыми плечами, удерживающееся лишь на одной узкой кружевной лямочке. Ни шарф, ни жакет не нужны — стоит такое лето, что жарко даже вечером.
Прическу Габи не стала сооружать, волосы золотисто-рыжеватыми волнами легли на плечи. Она уже не та девочка, которую когда-то ласкал Марк. Набрала вес, тело ее созрело. Фигура у нее превосходная, ноги длинные, стройные, и ровный загар с головы до ног. Мужчины сгорают от желания обладать ее телом. Марк хотел его давным-давно, когда оно еще не расцвело. Но больше он хотел денег. И уж кто-кто, а Габи знала, каким образом он приобрел свою могущественную империю. Знала и ненавидела его за это. Она постаралась отбросить мысли о Марке и приготовиться к встрече с Джо. Какой смысл впускать в этот вечер привидения из прошлого. Она намерена веселиться.
Джо Стефано заехал за ней ровно в шесть. Когда Габи открыла дверь, он стоял прислонясь к колонне каменной арки перед входом. Габи с отцом теперь помогала вести хозяйство миссис Симе, милая женщина средних лет. Она работала с точностью часового механизма и за день успевала сделать все свои дела, в
