могут вот так вот пустить слюни и начать лезть с признаниями.
«Ну, она хороший фотограф», — с кривой физиономией продолжал рассуждать Анселл. «Очень хороший. Мне просто стоит отдалиться. Если она знает значение слов „личное пространство“, то больше не будет лезть. А если не будет лезть — мы с ней сработаемся. До того, что у неё там в голове… мне нет никакого дела».
Токио никогда не спал. В некоторых районах иногда можно было забыть, что сейчас ночь, а не день, если не смотреть на чёрное небо. Людей становилось меньше, но они всё равно одиноко шныряли по городу, иногда останавливались возле бесчисленных автоматов с газировкой и снеками, которые стояли на каждом шагу.
Из-за сильного электрического света звёзд было практически не рассмотреть. Стеклянные высотки едва не утопали в безграничном космосе.
Когда Селена захлопнула за собой дверь, то тут же обречённо вздохнула и медленно по ней сползла. Теперь можно было больше не притворяться, что она сильная. Что ей практически всё равно на его слова.
Девушка схватилась за лицо и разрыдалась. Тяжело, импульсивно, больше не сдерживаясь. Солёные капли стекали по подбородку и падали на хлопковое платье, тьма коридора немного обволакивала и успокаивала. Впереди виднелась открытая дверь, что вела в спальню, и кусочек окна, возле которого раскачивались прозрачные, лёгкие гардины.
Дура. Полная дура, раз решилась выдать ему всё это. Конечно, он отказал. По-другому и быть не могло. Разве шеф посылал ей знаки симпатии? Двусмысленные взгляды?
К огромному сожалению, иногда Селене казалось, что да. Что Джерт останавливал на ней взгляд чуточку дольше, чем на остальных. Говорил с ней более раскованно, более легко. И вот сегодня… даже предложил подвезти. Именно её и никого больше.
Нет, ну какая дура. Скорее всего, ей просто хотелось так думать, и к реальности его взгляды и жесты не имели никакого отношения. Девушка додумала их природу сама. Вложила в них придуманный смысл, несуществующий флирт. Ведь так хотелось, чтобы его симпатия стала более чем фантазией.
Ресницы слиплись, глаза покраснели, сильно заложило нос. Ей было стыдно рассказывать кому-то о том, что произошло, стыдно делиться этим феерическим провалом. В такие минуты некому поддержать, ведь каким жалким, беззащитным становится человек, когда делится неудачным опытом своего первого в жизни признания.
«Ну и пускай», — бубнила себе под нос Селена. «Ну и пускай, завтра встряхнусь, выпью кофе — и всё пройдёт, я уверена».
«Выпью кофе — и всё пройдёт».
«Всё пройдёт».
Она так думала. Но в последнее время её желания совсем не совпадали с реальностью.
* * *
Сегодня собираться на работу было особенно тяжело. Селена практически не спала, поутру залпом выпила несколько чашек кофе и долго-долго завязывала в ванной высокий, неуклюжий, очень короткий хвост, который напоминал ёршик для пыли.
Сердце неустанно билось где-то в горле. Вчера Джерт её вежливо отшил. И, наверное, это можно было бы менее болезненно перетерпеть, если б он не был её шефом. Но он — её шеф. Ей придётся ему улыбаться, приносить снимки, смотреть в глаза. С ним придётся разговаривать и делать вид, что ничего не произошло.
«Я — полная дура», — всё ещё фоном стучало где-то в подсознании.
«Кто, кроме как не дура, решит признаться в любви своему работодателю. Конечно, он не будет заводить отношения со своим персоналом…»
Ничего хорошего этот день не сулил. Девушка с трудом заставила себя выползти под жаркое майское солнце. Глаза кололо от солнечного света, силуэты окрестных многоэтажек утопали в рефлекторных слезах. Селена нехотя надела солнечные очки в белой оправе, поправила широкий, кипенно-белый сарафан и пошла по тихому тротуару. Над головой гудели провода, иногда удавалось ловить тени редких раскидистых деревьев.
Она не любила солнечные очки. Но, во-первых, в очках будут незаметны синяки, которые возникли после бессонной ночи под нижними веками. А во-вторых… будет совсем незаметен её побитый взгляд. Очень не хотелось, чтобы Анселл его видел. Чтобы хоть немного что-то подозревал.
Каждый шаг в направлении офиса давался с большим трудом. В лицо бил горячий ветер, иногда слепили блики от стеклянных многоэтажек.
Когда Селена увидела знакомую вывеску — всё внутри дёрнулось. Потребовалось огромное волевое усилие, чтобы взяться за холодную ручку двери и войти внутрь.
Уже в тёмном, пахнущем цементом коридоре она услышала знакомый девичий гул. С утра пришли все, кто сегодня планировал сниматься. Помимо вчерашней мулатки, красоток было шестеро. И одна убитая женщина-визажист, которая смотрела на весь этот цветник измученным, отстранённым взглядом.
— Селена! — тут же крикнула та и помахала рукой. — Утро. Ждём только тебя. Ты… опоздала сегодня?
— Десять минут — не считается, — виновато пробормотала девушка и стала расчехлять фотоаппарат. Привычная серая студия теперь была как никогда живой. Селене кидали приветствия модели, но та лишь быстро кивала, наводя объектив на белый задник. Необходимо настроить баланс белого.
— Ты… не особо разговорчивая сегодня, — визажист непонимающе вскинула брови. — Всё нормально? У тебя… какие-то проблемы?
— Да нет, — чуть-чуть дрогнул уголок рта. — Я просто не выспалась, Эви, всё нормально. Кто у нас первый сегодня? Групповые съёмки есть? Что-то в голове всё перемешалось.
— Это… видно, — коллега непонимающе осмотрела Селену, затем нервно поправила каре. Её практически чёрные волосы блестели в свете прожекторов, а прямая густая чёлка едва не закрывала глаза. — Точно всё хорошо?
— Да-да, — отмахнулась девушка. — Я просто засиделась. Допоздна… смотрела фильм.
— И что за фильм? — Эви осторожно вскинула брови.
— Не помню уже, — ляпнула Селена, затем осеклась и тут же замялась. — В смысле… название не помню. Это фильм ужасов. Вспомню — скажу.
— Понятно, — ошарашенно пробормотала визажист. — Групповые съёмки у нас были на утро. Собственно… поэтому девчонки все здесь. Мы их снимаем, потом кого-то отпускаем, а кто-то остаётся.
— Да, точно, — фотограф нервно улыбнулась и сняла солнечные очки. — Точно-точно. А мистер Анселл уже в офисе?
— Раньше всех сегодня приехал, — Эви медленно кивнула. — Что-то мутит с документацией. Какой-то взвинченный…
— Взвинченный? — раздался нервный смех. — Понятно. Я… отойду в уборную и сейчас вернусь. Если кому-то нужно попудрить нос — самое время, — Селена махнула коллеге рукой и быстро скрылась в тени коридора.
Визажист так и таращилась ей вслед, пока не услышала рядом знакомый голос. Мулатка, которая снималась с ними вчера, стояла сегодня в золотисто-оранжевом эксцентричном костюме, иногда одёргивая короткую
