внешний вид, с тем же спокойным голосом он спросил:
— Ты сказала, что поела утром. Ты ела?
— Карс, давай…
— Ты ела?
Ава виновато поджала губы. В этот момент ее глаза были такими большими и печальными, что от этого сжималось сердце. Она будто хотела расплакаться, но из-за всех сил старалась не делать этого.
— Так и знал, — пробормотал Карс, устало опуская голову. — Я отказываюсь есть, пока ты не съешь что-нибудь сама.
Руки Авы задрожали, и, стараясь снова это скрыть, она просто опустила их на свои колени. Стараясь хоть как-то вразумить брата, она начала уговаривать его, ну, а я, уже не вслушиваясь в их разговор, изучающе окинул их взглядом.
Что ушки Авы, что ушки Карса были опущены — видимо, это выражало их печаль. При всем этом их широкие пушистые хвосты были подняты вверх — это могло быть связано с тревогой.
Заметив неподалеку от себя еще один торчащий пушистый хвост, я перевел взгляд на Макси. Все это время она молчала и вела себя как сторонний наблюдатель. Она будто даже не пыталась влиться в происходящее, и оставалась лишь читателем или, можно сказать, автором, который скрывался по другую сторону страниц.
— Ну, а что насчет тебя? — спросил я, вынуждая Макси поднять взгляд. — Как давно ты ела?
— О себе бы поволновался, — девушка недоверчиво нахмурилась, а затем снова опустила голову. — Твое тело не ело уже несколько суток.
— Ты знала Харма?
— Лучше, чем кто бы то ни было.
Этот ответ меня насторожил. Наверняка Харм и Макси были не просто незнакомцами друг для друга. Их связывало нечто большее, чем отношения автора книги и ее персонажа.
Мысленно поставив пометок на этой теме, я решил сразу переключиться на другую. Переведя взгляд на все еще уговаривавшую брата владелицу дома, я спросил:
— Ава, в тот раз за кем ты бежала? К кому стучалась в дом?
Оба бельчонка разом замолчали. Оглянувшись ко мне, они с округленными и почему-то печальными глазами замерли. Казалось, на мой вопрос должна была ответить Ава, но она будто и не собиралась этого делать. Замерев в прострации, словно какое-то изваяние, она даже перестала дышать. Ее брат, заметивший это сразу, ответил вместо нее:
— Наверняка к нашим родителям.
Скрыть удивление у меня не получилось. Вспоминая, как яростно Ава билась в дверь того дома и умоляла выслушать ее, я даже не мог поверить в то, что убегавшими тогда были ее родные родители.
— Не удивляйтесь, — Карс, отпустив дверь, прислонился к косяку уже всем телом. — Они и раньше особо не проявляли к нам заботу. Сестра забрала меня в свой дом сразу, как стала самостоятельной. Это было жильем ее жениха, но после того, как тот скончался, она осталась одна.
— Я не одна, — заговорила Ава, широко улыбаясь, — теперь нас двое.
И брат, и сестра устало переглянулись. Пусть они и улыбались, пусть теперь Ава уже и сжимала крохотную ладонь Карса в своих руках, в выражении их лиц все еще читались нотки застывшего ужаса и тревоги. Даже не говоря о своем положении, тем не менее они не забывали про него.
— Плевать на этих трусов. — Ава, поднявшись с колен, уверенно выпрямилась. — Не хотят делиться едой со своими детьми, пусть сами погибают. А мы сами как-то справимся.
Я улыбался. В такой ситуации единственное, что оставалось всем нам — это сохранять боевой настрой и верить в то, что все как-нибудь обойдется.
— Думаю, нам пора. — Руками уперевшись в стол, я начал медленно подниматься, и вместе со мной точно также встала Макси. — Ава, если будет еще что-то, чем я смогу помочь, обращайся.
Ава радостно кивнула. Возможно, в этой деревне мы были одними из немногих, кто не отворачивался от них.
Стоило мне выйти из-за стола, как прозвучал тихий голос:
— А вы не боитесь моей болезни?
Я оглянулся и посмотрел на ребенка, все еще стоявшего на пороге спальни. Он не выглядел угрюмым или расстроенным. Скорее, его что-то удивляло.
— Разве ты не здоров? — спрашивал в ответ я. — Испытывать слабость на фоне голодания — нормально.
— Все говорят, что я слишком болезненный. Белый как смерть, худой…
После этих слов я не мог просто промолчать. Повернувшись всем телом к ребенку, я подошел к нему, сел перед ним на колени и взял его за плечи. Мальчик молчал и просто удивленно смотрел мне в глаза. А я, удерживаясь за него, с ужасом для себя понимал, насколько маленьким и слабым он был ПО сравнению с моим новым телом. Казалось, один неверный замах мог привести к летальному исходу.
— Потерпи еще немного, — мягко заговорил я. — Как только город снова освободится, ты получишь еду и мигом окрепнешь.
Положив одну руку на его макушку, я потрепал его по волосам, улыбнулся и сразу встал. Ребенок смотрел на меня все теми же округленными глазами. В то же время его сестра, жалобно поджимая губы, продолжала сдерживать себя и стараться не плакать.
Мы вышли с Макси из этого дома в полной тишине. Как и раньше, вся деревня казалось безлюдной и пустынной. Почти все жители стремились укрыться в домах и не выходить на улицу, лишь бы не подцепить болезнь, которой на самом деле в этом месте даже не было.
— Твои слова, — заговорила Макси, в их глазах выглядят как бессмысленные надежды.
— Значит, нам надо сделать все возможное, чтобы это перестало быть бессмыслицей.
Лисица искоса посмотрела на меня, но все же никак не ответила.
Пока мы шли, лишь изредка кто-то попадался мне на глаза. Некоторые жители время от времени поглядывали в окна, некоторые выползали на порог, оглядывались и снова скрывались в темноте своих жилищ. Иногда из домов гуськом выползали целые семьи, а затем снова скрывались за деревянными стенами.
— Сколько всего
