когда я предложил бросить деревню и бежать, все восприняли это в штыки. Никому не хотелось бросать свои дома. В нашем случае побег обозначал бесцельное бродяжничество и выживание в холодных лесах. Однако умирать тоже никто не хотел.
Отказались от идеи лишь некоторые, и то старики. Думаю, их выбор был связан даже больше не со страхом потерять дом и стать бродягой, сколько с желанием состариться и умереть в нем. Физиологические возможности некоторых вообще не позволяли бежать от преследователей, поэтому именно эти зверолюди и отказались.
Оглянувшись по сторонам, я случайно заметил Аву. Девушка стояла в толпе других одноплеменников и помогала сооружать оружие на длинной рукояти. Выглядела она еще хуже чем раньше: бледная, тощая, уставшая. Но при этом ее взгляд казался настолько сосредоточенным и решительным, что это точно подсказывало мне, что она сдаваться не собиралась.
«Отдельная проблема — это дети, — подумал я, плавно разворачиваясь и выдвигаясь в сторону улицы, — и особенно обессиленные после голода. С ними придется еще повозиться, но бросать их нельзя. В теории их можно было бы увезти на лошадях, но скота в деревне почти не осталось. Лишь парочка лошадей нашлась у нескольких семей. Но на паре лошадей всех детей не вывезти. Разве что посадить на них деток покрупнее, а самых маленьких нести на своих спинах».
Когда мы вышли на улицу, я осмотрелся. Небо постепенно начинало приобретать теплые краски. Казалось, еще немного и должен был начаться закат.
Макси вышла сразу следом за мной и посмотрела куда-то вдаль. Там, на горизонте, виднелась высокая деревянная стена, которая окружала деревню. Мы не просто так перенесли все наши хлопоты по подготовке к побегу внутрь конюшни. Чем меньше видели наши истязатели, тем было лучше.
— Идем, — тихо сказал я, снова возобновив шаг. Мы шли уже по знакомой мне дороге. За этот день я успел обойти всю деревню вдоль и поперек. Сначала опрашивая жителей, потом предлагая им свой план, прося что-то, требуя чего-то. Этот список можно было продолжать и продолжать, ведь времени на всю эту подготовку и сил я потратил достаточно.
Когда мы дошли до домика старейшины, дверь нам навстречу приоткрылась.
— Харм, — прозвучал голос Далака. Старейшина, сразу поднявшийся на ноги со стола, повернулся ко мне.
Вокруг него стояла еще группа других зверолюдей. Окинув их взглядом, я понял, что среди них лишь несколько не относились к хищным видам. Остальные же, крепкие и коренастые мужчины, все еще изучающе поглядывали на меня.
— Кажется, вы уже все подготовили? — с легкой улыбкой спросил я.
— Да. — Старейшина кивнул. — Как ты и сказал, мы пересчитали количество зверолюдей, готовых к побегу и примерно разделили их на группы.
Я кивнул ему в ответ. Наверняка именно те мужчины, которые собрались в доме, должны были стать лидерами в своих группах.
— Так как наш побег будет проходить под флагом эффекта неожиданности, — продолжал я, — бежать всем вместе и в одном направлении нельзя. Поэтому группы по три-четыре человека подойдут.
— Зверочеловека? — уточнил старейшина, немного поморщившись.
— Именно.
— Мы так и сделали. А еще распределили все так, чтобы в одной группе было не больше одного ребенка и как минимум один мужчина. Но все же в некоторых группах есть по две женщины.
— Мы с этим ничего не можем сделать. Объединить всех тех, кто никуда не попал — все равно, что обречь их на гибель.
Один из присутствующих, мужчина с густой копной черных длинных волос, вышел вперед и серьезно заговорил:
— Поэтому я предлагаю такие группы выпустить бежать первыми. Чтобы у них было больше времени.
Его внешность казалась мне самой необычной. Он имел округлые уши, словно у пантеры, длинный и мягкий черный хвост, а также яркие янтарные глаза с вертикальным зрачком.
Подумав над его предложением, я кивнул.
Мужчины также кивнули мне в ответ и начали бурно обсуждать дальнейшие приготовления. Я смотрел за происходящем со стороны. На самом деле, мне даже не приходилось жестко следить за действиями каждого жителя. Все хотели сбежать из этого ада, и, более того, хищники, которые теперь были на моей стороне, кажется, собирались сами в скором времени бежать из деревни.
Краем глаза я неожиданно заметил, что старейшина приблизился ко мне. Жестом подозвав меня, он приподнялся, я же, напротив, склонился к нему. Шепотом, будто чего-то опасаясь, он спросил:
— А ты точно не против организации всего этого плана?
— Почему нет?
Мужчина слегка отстранился. Его серьезный взгляд устремился в мои глаза.
— Не все из нас смогут сбежать, — объяснял он. — Кто-то останется в деревне, кого-то поймают по пути и, возможно, даже будут пытать. В итоге твое имя всплывет на поверхность и…
— Боитесь, что вождь будет усиленно меня искать?
Далак кивнул, а я иронично улыбнулся. Вождь Ракх в этой истории был тем, кого опасались и страшились, но меня его имя не пугало. Довелось мне уже поведать таких же сильных личностей в других историях. Одна теперь даже в Межмирье меня преследовала.
— Пусть попробует, — уверенно ответил я. — Это не ему решать кому жить, а кому умереть. Каждый из нас имеет право бороться за существование.
Старейшина отстранился и удивленно уставился на меня. Я знал, что его могло настораживать. Мое нетипичное поведение. Все-таки настоящего Харма я не знал, так что предугадать его реакцию было даже не в моих силах.
Бормотание усиливалось. Увлеченные разговором зверолюди забывали, что время поджимало. Подняв руки, я громко хлопнул. Все взгляды снова вернулись ко мне, и тогда с широкой улыбкой я заговорил:
— Так, ребята, давайте поторопимся. Уже закат, нам нужно успеть сделать все к наступлению темноты.
Остальные коротко кивнули и стали быстро расходиться. Даже мы с Макси в этот момент, переглянувшись, приготовились покинуть дом старейшины.
— У нас ничего не получится, — тревожно заговорила Макси, — ты умрешь, а я снова застряну здесь одна.
