class="p1">Мне даётся это с большим трудом. Каждое сказанное слово обжигает язык, жжёт горло, словно сильная и концентрированная кислота. Но иначе я не могу. Сейчас я должна, нет, обязана, выстроить вокруг себя стену, которая защитит меня от всех стрессов, связанных с предавшими меня людьми.
Ради ребёнка, о котором мерзавец, стоящий напротив меня, даже не подозревает.
– Насть… – Темников берёт меня за руку. – Я не хочу расставаться так. Я не хочу терять тебя… Эти цветы… – протягивает букет, который я не принимаю.
– Вы потеряли меня в тот момент, когда приняли решение полюбить другую. Отойдите, или я буду кричать, – одёргиваю руку, голос начинает дрожать, но я по-прежнему держусь уверенно.
Взгляд Константина кажется мне странным. Зрачки шире, чем обычно. Глаза устремлены в одну точку. Кажется, он не совсем здоров, но…
Это не моя забота. Больше не моя. Пусть Таня с ним возится… Я больше не обязана это делать.
– Хорошо, – принимает поражение Темников, отходит в сторону и открывает передо мной дверь. – Идём.
Букет, который только что был в руках у мужчины, остаётся лежать на гранитных перилах, обрамляющих входную группу здания мирового суда.
На протяжении всей процедуры развода Темников смотрит на меня в упор.
На его лице то вздувается вена, то напрягаются скулы. То мужчина сожмёт пальцы в кулаки с такой силой, что костяшки белеют.
Я же веду себя абсолютно спокойно. Никому не обязательно видеть, что в этот самый момент я умираю, сгорая заживо.
Шестнадцать лет. Целая жизнь была отдана другому человеку только ради того, чтобы услышать: “Я полюбил другую, прости”.
Недели две я плакала в подушку, убивалась из-за несправедливости, горечи и обиды. Но потом меня словно по щелчку отпустило.
Страдать или нет – это выбор. И я выбираю быть счастливой несмотря ни на что и ни на кого.
Всё будет хорошо…
После подписания всех документов и получения на руки свидетельства о расторжении брака, выхожу на улицу, где лицом к лицу сталкиваюсь с Таней Беловой.
Мерзавка прибрала к своим рукам букет, принесённый Темниковым.
– Ну что, Настюша, – щебечет она, поглаживая цветы. – Поздравляю тебя с новым статусом разведёнки! Спасибо тебе, что не стала сопротивляться и без проблем дала развод. Не волнуйся за нас. Я сделаю то, чего ты не смогла. Сделаю Костю и Машу счастливыми, – ехидничает гадина.
– Мне жаль тебя, Таня, – срывается с моих губ.
– Что? – округляет глаза Белова.
– У тебя был муж, который носил тебя на руках. Но ты предпочла донашивать семью за лучшей подругой. Может ты и сделаешь Темникова счастливым, но сама счастливой никогда не будешь. Прощай, Тань. Не попадайся мне больше на глаза.
Под молчаливый ненавидящий взгляд Беловой иду к своей машине.
Не знаю, что ждёт меня дальше. Знаю лишь одно – я буду счастлива, несмотря ни на что.
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Три месяца спустя
– Тише, тише, Саша, – произношу, поморщившись от очередного пиночка по почкам. – Дай маме поработать…
Не могу поверить, что я уже на тридцать шестой неделе. Я узнала о беременности на втором месяце. Время пролетело так быстро… Совсем скоро я встречусь со своим сыночком.
– У вас малыш пинается? Его зовут Саша? Это мальчик или девочка? – спрашивает девочка-пациентка, которой я провожу УЗИ органов брюшной полости и забрюшинного пространства.
– Да, пинается сыночек, – улыбаюсь и всматриваюсь в чёрно-белый экран. – Так, по УЗИ у тебя всё хорошо. Передам результаты твоему лечащему врачу, он посмотрит, и, думаю, скоро тебя выпишет.
– Ура! Скорей бы домой… Спасибо вам, тётя-доктор! – девчушка одевается и весело выбегает из небольшого кабинета ультразвуковой диагностики.
В сотый раз благодарю себя за то, что во время обучения в ординатуре прошла переподготовку по специальности “Ультразвуковая диагностика”. Сейчас, находясь на седьмом месяце беременности я могу не носиться по отделению анестезиологии и реанимации, а спокойно вынашивать малыша и работать без стрессов и перенапряжений.
Я оставила полномочия заведующей отделением и на неопределённый срок перевелась в диагностическое отделение детской областной больницы. До дома расстояние меньше, работа спокойнее, да и в целом… Коллектив очень хороший.
После развода нахождение на прошлом рабочем месте приносило мне одни страдания. Ни Темников, ни Белова не попадались мне на глаза. Но, тем не менее, на меня давили сами стены. Поэтому было принято решение сменить место работы, чтобы не переживать эти терзания снова и снова.
Честно признаться, сердце до сих пор не отболело. Да и вряд ли когда-нибудь оно перестанет болеть. Я практически научилась жить с этой щемящей тоской в груди. Иногда она даже отпускает на время, но… Кажется, она прочно срослась с нитями моей души и навсегда стала её частичкой.
Рабочий день закончился, и я зачем-то открываю сохранённый в недрах телефона старый альбом с фотографиями.
Я, маленькая Машка, Темников. Мы были такими счастливыми… До сих пор не понимаю, чего не хватало моему мужу.
По щеке льётся обжигающая холодом слеза, поджимаю губы и закрываю пресловутые снимки.
– Молодец, – недовольно ворчу себе под нос. – Снова сама себя довела. Ни Маше, ни Темникову нет до меня никакого дела. Зачем я извожу себя и ребёнка?
Сашенька в животе беспокойно пинается.
– Сейчас с тобой поедем домой, малыш, – шепчу, пытаясь унять сердце, бьющееся с перебоями.
На улице – конец февраля. Очень темно и очень скользко. Колени почему-то начинают дрожать. Нервно сглатываю и оглядываюсь по сторонам. На душе нарастает странное, липкое чувство тревоги и иррационального страха.
Странно… Я ходила по этой дороге сотни раз, а страх испытываю впервые.
Иду до стоянки, расположенной через дорогу от детской больницы.
В лицо метёт снег. На улице, освещаемой тусклыми фонарями, на удивление, ни души. Удивительно, ведь обычно здесь довольно людно.
Внезапно меня оглушает резкий сигнал автомобиля. От испуга замираю на месте, прямо посреди дороги.
На меня несётся чёрный тонированный внедорожник. На всей скорости. Он не думает тормозить…
Поворачиваю голову в сторону авто и вижу за рулём до боли знакомое лицо.
Сердце пронзает удар. Не успеваю отскочить.
Глухой звук и резкая боль от удара, растекающаяся по всему телу.
Меня швыряет на обочину. Лицо обжигает
