Месяц ее держали в подземелье, а потом отправили на поля. Она умирала там, получая плетью, если отдыхала, что являлось непозволительной роскошью, а вечером, грязная и уставшая, видела его, сидевшего в кресле за столом, накрытым богатыми закусками, ожидающего слез и мольбы. Так началась их вражда, превратившаяся для ерохи в агонию.
Замечая интерес Меналия к Лиане, той, к которой непозволительно было подходить без ведома короля, королева сделала свои неутешительные выводы. Дождавшись, когда муж умчится на охоту на несколько дней, она пожалела несчастную девушку прилюдно и отправила убирать покои. А на следующий день Лиану обвинили в воровстве дорогого украшения. Девушка понимала все, но не ожидала, что королева отдаст немедленный приказ исполосовать ей спину, пока ероха не признается и не попросит прощения. Отмечая в глазах женщины предвкушение и радость, девушка пришла в ужас, понимая, что ее искалечат и забьют до смерти.
Безжалостную пытку прекратил король, вернувшийся с охоты из-за ненастной погоды. Дождь со снегом размыл дороги, и азартная погоня превратилась в испытание. Лиана до сих пор не могла вспомнить, на каком моменте боль больше не рвала сознание. Показное наказание для всех ерох для того, чтобы видели, что случается с непокорными, не желающими признавать силу, было ошеломительным и ужасающим. Каждый знал, что воровства не было, но для господ – это было представлением, где они не получили удовольствия. Девушка не кричала, не просила, а лишь вздрагивала от ударов, превращающих спину в кровавое месиво.
Очнулась она на лавке, когда над ней стояла красивая девушка со светлыми волосами, которых не было ни у кого в королевстве, и водила ладонями, шепча странные слова. Ероха прятала волосы под косынкой, чтобы не обстригли за нарушение правил, но когда работала, не заметила, как выбился локон. Нежная и добрая, она приходила каждый вечер и ворожила над искалеченной спиной, хотя в ее обязанности входило лишь натереть мазью и уйти. Кассандра была особенной, с добрым сердцем, и рядом с ней становилось тепло.
Лиана не общалась с ней и не разговаривала. Подруг заводить нельзя, да и общаться. Если кто увидит, наказание будет неминуемым. Ей было все равно, а за девушку она переживала.
Спина прошла, но шрамы остались, особенно в сердце. Она презирала всех и мечтала выбраться. Вновь. Больше десяти побегов, но Лиану возвращали. Меналий бросал лучших воинов на поимку беглянки, и ее находили, потому что девушка блуждала, не зная куда идти. Она примерно знала о том, где какие находятся королевства, но пройти пешком от одного до другого было тяжело и почти нереально. Северных земель она опасалась. Снежный Тасхар будоражил кровь и грозил смертью, и она все надеялась, что найдет место на земных территориях, где прячутся беглые ерохи.
Как-то случайно девушка услышала, как разговаривали король и его поверенный о том, что в Гаторских лесах скапливается ополчение, состоящее из беглецов-ерохов и тасхаров, недовольных правлением королей королевств. Они создали свой штаб и соорудили дома под землей и на деревьях. Девушка мечтала дойти до них, но каждый раз ее находили, и наказание было суровей, чем в предыдущий раз. Король ненавидел строптивую красавицу и желал, и когда ее возвращали, то лично наказывал, обещая избить до смерти, но в последний момент приходил в себя, и ероху переводили в подземелье с крысами.
Послышались шаги, и Лиана обернулась, замечая Иволу, костлявую девицу с заносчивым, завистливым характером. Лицо и тело было в огромных бородавках, поэтому девушка работала только на складе и в подсобках.
Служанка с презрением посмотрела на нее и прокричала:
– Ероха, если ты все сделала, можешь отправляться к себе.
Девушка вытерла руки о фартук и буркнула:
– Без тебя знаю.
Ивола скривилась, всей душой презирая жертву. Хоть Лиана по статусу выше, но никто так не считал, ведь не зря она выполняла самую грязную работу.
– Я могу пожаловаться, – гордо напомнила она, считая, что все должны ее опасаться, ведь она постоянно докладывала королеве о всех, кто работал в замке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лиана ухмыльнулась и сделала шаг к прислужнице, как та вдруг отступила и пролепетала:
– Я…
– Лгунья и обманщица, которая за лишний кусок хлеба рассказывает о провинностях других.
Девушка не ожидала услышать про себя такую мерзость, которая была правдой. Но ничего, это сейчас, еще немного и она будет работать в замке, а не в грязных, пыльных помещениях. Хозяйка обещала. Она хмыкнула и буркнула:
– Не смей так говорить обо мне.
Не успела договорить, как Лиана оказалась около нее, нависая, громко чеканя:
– А что? Правду невыносимо слушать?
– Она мне не нужна. Другие молчат, ведь королева ценит меня. А ты – жалкая жертва, чей смысл лежать на алтаре в крови для благополучия других.
Некоторое время вглядываясь в глаза служанки, Лиана наклонилась и громко процедила:
– Не ставь себя выше, чем есть. Найдется и тебе замена. Предателей слишком много. А потом будешь одна, и никто не поможет в трудную минуту, после твоей доброты.
– Королева меня ценит, – презрительно заявила девушка, опасаясь находиться в помещении с сильной ерохой.
– Она ценит лишь свои желания.
– Неправда.
– Правда.
– Я ей все расскажу.
– Вот и отлично. Расскажи, – сказала Лиана и со всей силы оттолкнула девушку, отчего она завалилась на стол, но не упала, как и не побежала за наглой ерохой.
Поднялась и с ненавистью смотрела вслед, желая, чтобы наглая девка быстрее оказалась на алтаре. Ерохи должны быть слабыми, ибо поэтому боги отказывают им в уважении, отдавая в жертву, но Лиана совсем другая. А значит, от нее нужно избавиться.
* * *
Путь девушки лежал через сад. Можно было обойти, но так дольше, что лучше избежать. Стояла темная ночь и лишь луна освещала дорогу. Услышав приглушенные голоса, девушка поторопилась, но вдруг остановилась, услышав разговор, а именно слова короля:
– Я не понимаю, почему мы не ударим огромным войском против ничтожной массы ерох? Они слабы и ничтожны – никто! Нужно уничтожить их, сжечь лес и тогда все будет как прежде. Никто из них не должен жить.
Меналий говорил хрипло, все больше гневаясь, что чувствовалось даже на расстоянии. Девушка стояла далеко, но очень хорошо слышала. Лиана порой удивлялась своей уникальной способности и молчала о ней. Так спокойнее.
– У них предводитель Вейх, не забывай об этом, – послышался второй голос: уверенный и язвительный. Он не говорил, а с пренебрежением выплевывал каждое слово.
– Брат Уриха, которого он обвинил в смерти родных? – весело уточнил король Тааранского королевства.
– Да. Умно придумал. Но Вейх выжил и организовал ополчение. И я уверен, что нам не дадут зайти в лес. Он слишком хитер и быстр, всегда предугадывает на несколько шагов вперед.
– Тварь, сплотил тех, кого презирал.
– Вейх не презирал, он всегда считал, что нужно менять законы и правила, но его никто не поддерживал.
– Нас все устраивает, – ядовито процедил Меналий.
– Его тоже, а сказать можно много. Но когда Урих разделался с ним, то он пошел против нас.
– И что теперь? Я слышал, они стали нападать на ближайшие деревни королевств, забирая продукты, которые те собирали для королевских амбаров.
– И челядь уходит к ним, все бегут к Вейху, – со злостью выплюнул незнакомец, вкладывая в каждое слово лютую ненависть.
– Нужно идти к Терону. Он поможет, – предложил Меналий, приближаясь к тем зарослям, в которые пробралась девушка, не желая, чтобы ее видели со стороны тропинки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Говорят, что король Сахранского королевства серьезно болен, и все надеются на возвращение сына. Он будет достойным правителем. Беспощадным и непобедимым. За таким все пойдут.
– Что же… тогда его нужно призвать с юга, где начались мелкие восстания, пусть уничтожает то, что вышло из-под контроля здесь на землях земного Тасхара, а там можно и после.
– Витор невероятно жесток. Уверен, Вейх будет обеспокоен. Но не стоит забывать, что наследник не желает возвращаться.
