Мужчина повернулся к ней и ледяным тоном приказал:
– Раздевайся.
Решив, что ослышалась, девушка даже не сдвинулась, но, когда глаза Сияра вспыхнули, и он направился к ней, поняла, что это был приказ. Тасхар не умел просить, только приказывать, что было странно, ведь перед ней узник.
– Костер не согреет нас, а вот вещи просушит. Если остаться в мокром, не сможем идти дальше. Завтра предстоит тяжелый путь. Поверь, не сравнить с тем, что прошли, – Отмечая сжатые губы, искрящиеся огромные темные глаза, мужчина рыкнул и пробурчал: – Я тебя не трону! Ты не в моем вкусе и с девственницами я не желаю возиться.
Лиана открыла рот, искренне не понимая, откуда он узнал столь интимные подробности. Но его слова убедили. Она хотела жить, а, значит, нужно снять с себя мокрые вещи.
Как только мужчина пошел в сторону, и начал закрывать вход огромным валуном, она поспешно, насколько позволяли дрожащие пальцы, начала раздеваться. Оставшись в панталонах и в сорочке, ероха посмотрела вперед и увидела, как мужчина резко снимает рубашку и, кинув ее на камень, начал тянуть веревку близ огня. Развесив одежду, оставшись в кальсонах, Сияр вытянул белоснежные шкуры из углубления и разложил их. Обрадовавшись, что в последний раз оставил здесь все необходимое, посмотрел на упрямую девчонку, и выдал:
– Снимай все. Есть рубаха и кальсоны. Рубашку можешь взять себе.
– Но…
– Могу отдать все, но спальное место одно, если, конечно, не желаешь окоченеть на камнях, – спокойно заявил мужчина, намекая, что будет лежать вместе с ней обнаженным. Его это не смущало, но он был уверен, что девушка будет возмущена.
Лиана посмотрела на белоснежные шкуры, которые видела лишь однажды, когда в морозный день король явился к ней, а на плече у него была накидка, и медленно пошла к ним, продолжая стучать зубами. Повернувшись и заметив, что мужчина смотрит, вытянула серого цвета кальсоны из кожаной походной сумки и бросила ему. Сияр мгновенно схватил их в движении и сухо поинтересовался:
– Как тебя зовут?
Не хотелось говорить о себе, но девушка понимала, что нужно ответить. Только он сможет помочь ей, поэтому нужно отвечать на вопросы. Притронувшись на секунду к гладкой шерсти, зарывая пальцы в тонких волосках, девушка произнесла:
– Лиана. Отвернись.
Послышался хохот, и мужчина повернулся к ней спиной и начал раздеваться. Понимая, что он и не собирается стесняться, ероха отвернулась, и, не теряя времени, быстро стянула вещи и облачилась в белую рубашку. У нее было столько вопросов, но сдержалась. Мужчина дал ясно понять, что разговоры неуместны.
Схватив свои вещи, Лиана направилась к огню. Она хотела развесить вещи и мечтала немного погреться. И если первое ей отлично удалось, то согреться, никак не получалось. Почти обжигая руки, она не понимала, почему стала чувствовать себя еще хуже. В груди словно появился тяжелый камень. Он не давал возможности дышать. Все тело дрожало и ломило от усталости.
Чем больше ероха сидела, тем сильнее замерзала. Посмотрела по сторонам, отмечая угнетающую темноту, слыша, как капают капли, и склонила голову, надеясь, что согреется. Краем глаза она видела, что Сияр удобно устроился на шкурах, но продолжала сидеть, мечтая, что вместе с ним спать не придется. Она искренне верила, что пройдет немного времени и получится высохнуть. Надеялась, пока не услышала шорох и не увидела, как поднялся мужчина и направился в ее сторону. Шел спокойно, но глаза горели жутким красным светом, отчего у нее появилось желание сорваться с места и убежать.
Лиана не двигалась, чувствуя, что если все же поступить так, как требует инстинкт, то лишь разозлит мужчину. И когда Сияр дернул девушку на себя, отчего она влетела в него, гневно выдала:
– Ты…
– Я… Что еще? – лениво спросил, подняв бровь.
Только ероха собралась ответить, как вдруг она взлетела вверх и оказалась на плече мужчины. Понимая, что белья нет, девушка пришла в ужас, стала бить по спине и шипеть, но мучитель двигался к ложу, поучительно изрекая:
– Если я сказал – спать, то это не означает, что я должен бегать за тобой по пещере вместо нормального отдыха. Спать – это спать!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Я не хочу лежать с…
– Я тоже, что уже говорил, но так мы согреемся, и только это важно. Поняла меня? – Последнюю фразу мужчина выдал гневно. – Ты видела себя? Посмотри! И все вопросы отпадут.
Девушка замерла и тут же шлепнулась на белоснежную шкуру. Она перевела взгляд на себя, отмечая тонкую ткань рубахи, столь свободную, что они скорее открывали вид на ее маленькие грудки, чем скрывали, локоны волос вылезли из косы и теперь торчали – да, вид у нее был пугающий, согласилась она. Поправив рубаху, задрав по горло, прищурилась и сообщила:
– Я не позволю тебе ко мне прикасаться!
– Если бы я хотел тебя, то не спрашивал твоего разрешения. Добровольно бы пошла. Ты одна в лесу не выживешь, и только я твоя надежда, поэтому…
– Лучше умереть, – с презрением процедила Лиана, не желая телом платить за свою свободу.
Сияр скривился, некоторое время смотрел на нее, обдумывая слова, сказанные с такой яростью, что вызывали недоумение, и отчеканил:
– Спать. Ты мне не нужна и не волнуешь как женщина. Так что перестань думать о том, чего нет, и ложись уже на эту проклятущую шкуру!
Его слова порадовали. Девушка была счастлива, что мужчине она неприятна, но, с другой стороны, в душе затаилась горечь. Только вот отчего и почему не могла понять. Лиана кивнула и легла на шкуру, быстро укрываясь второй.
Мужчина никак не прокомментировал ее действия и прилег рядом. Покрывало из двух шкур беловолов было большого размера, но не укрывало полностью. Поэтому приподнявшись, и увидев, что спина девушки не укрыта, дернул ее на себя и пробубнил:
– Ты заболеешь, и я даже не смогу тебя закопать, потому что нет лопаты. Придется оставить здесь на съедение голодным животным. – Отмечая ужас в огромных карих глазах, он довольно оскалился и поучительно заявил: – Поэтому, если прижмешься и согреешься, у тебя будет шанс.
Лиана промолчала, вновь и вновь повторяя про себя его слова. Какой он жестокий – оставит ее на съедение. Она прижалась так сильно, что чувствовала каждый изгиб его напряженного тела и поняла, что вместо неприязни и омерзения чувствует тепло и… облегчение. Странно. Он ведь такой же, как и все мужчины, которые издеваются над плотью девушки ради своего удовольствия, безжалостный и эгоистичный. Но раз так, то почему ей сейчас так комфортно и хорошо?
Огонь танцевал свою песню, излучая свет и тепло. Капли стекали, что в тишине очень сильно слышалось. Мужчина смотрел на языки костра и задумчиво размышлял. Услышав сопение маленькой, но сильной девушки, он усмехнулся.
В том, что они пройдут путь – не сомневался, только внутреннее чутье подсказывало, что дорога выдастся не такой как всегда, и это угнетало его.
По-хорошему – избавиться от нее, и не тащить обузу, но Сияр не мог. Он обещал. И действительно, без нее, он бы не находился здесь. Мужчина, конечно, рассчитывал сбежать с утра, в тот момент, когда бы его вели на площадь, рассчитывая на помощь знакомого за два мешка золота, но теперь жизнь и монеты осталось при нем. Получается, что все отлично, кроме одного – маленькой, сопящей девчонки, которая в его планы однозначно не входила. Да и встречаться с Вейхом он не желал. Их пути разошлись, и он сделает все, чтобы встречи не произошло. Совсем не хотелось лишаться головы. Она ему еще нравилась, да и навряд ли бы такое случилось, но все же нужно подстраховаться. А Лиану… он доставит до лесов, а дальше она сама справится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Прижав хрупкую девушку сильнее за талию к своему телу, мужчина закрыл глаза и позволил себе отдохнуть, зная, что если рядом окажется враг, хищник почувствует это. А отдых необходим – завтра предстоит тяжелый путь.
* * *
Ледяной дождь продолжал свою песню, тарабаня по листьям и траве. Только одна краска земного Тасхара присутствовала во всем – серая, мрачная и печальная. Но она использовала все ее оттенки, из чего получалась задумчивая картина зимы.
