Но Мила Мурильо была не просто девушкой.
Она была моей.
Было несколько других причин держаться на расстоянии. Моя больная одержимость ее защитой выходила из-под контроля. Скоро у нее были промежуточные экзамены, на которых ей нужно было сосредоточиться. Но кто сказал, что я не могу помочь ей с этим?
Моя рука потянулась к ее лицу, и хотя ее глаза расширились, она не пошевелилась. Она откинулась на мое прикосновение, как я и предполагал. С такой сладостью. Я не мог справиться с нежностью, с которой она смотрела на меня в ответ.
Я этого не заслужил.
Я вторгся в ее частную резиденцию. Пока она спала. И теперь, когда это было однажды, я знал, что вернусь сегодня вечером и завтра.
Моя другая рука двигалась так же медленно, чтобы потрогать другую сторону.
— Мне нужно поцеловать тебя, Мила.
— Ммм, — вздохнула она, ее глаза мечтательно уставились на меня, прежде чем я увидел, как они закрылись, и как только мое лицо приблизилось, когда наши губы были готовы соприкоснуться, зазвонил ее телефон.
Противно и громко.
— Это мой телефон, — поделилась она, все еще держа глаза закрытыми, но теперь крепко. Как будто она знала, что момент был испорчен.
— Точно, — процедил я. Огонь внутри меня бушевал. Разрываясь между тем, чтобы отпустить ее, выйти и продолжать наблюдать за ней издалека. Как чертов сталкер. Или поцеловать ее и, наконец, заявить на нее права.
Надо мной подшутили за то, что я думал, что это я все контролирую.
ГЛАВА 3
Мила
Он был таким… разным.
Мужественным.
Сильным.
Закрытым.
И когда он сказал мне, что хочет поцеловать меня, нет, что ему нужно поцеловать меня, мои колени чуть не подогнулись подо мной. Не то чтобы он позволил бы мне упасть.
Черт возьми, нет.
Я нутром чуяла, что он никогда не позволит мне упасть.
Потом зазвонил мой чертов будильник, и я поняла, я поняла, что все, чего я хотела и в чем нуждалась впервые в своей жизни с тех пор, как выбрала свою специальность, было одним и тем же.
Недолго думая, я приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Так много для того, чтобы не тратить свой первый поцелуй на кого-то, кто не помнит меня. Глупо было быть двадцатилетней и ни разу не целованной. Но я всегда была такой застенчивой и замкнутой с другими людьми, кроме моей лучшей подруги, которая в настоящее время училась в другой школе, свиданий и поцелуев просто никогда не было.
Его губы были твердыми, но мягкими, и всего через секунду он отреагировал.
Он отреагировал таким образом, что заставил меня почувствовать себя единственной женщиной, которая когда-либо ходила по лицу Земли. Он глубоко застонал; звук проник сквозь него и прямо в меня. Мои колени задрожали от желания, когда жар закружил внизу моего живота и влажность бесстыдно увлажнила внутреннюю поверхность моих бедер. Его руки оторвались от моего лица, и, прежде чем я осознала это, они оказались ниже моей задницы, приподнимая меня. Высоко. Так высоко, что у меня не было выбора, кроме как обхватить его талию своими короткими ногами. Или, может быть, это был чистый инстинкт?
В глубине души я осознавала, что он передвигается по моему дому, но, насколько я могла судить, он мог прогуливаться по центру Диснейленда. Вот насколько я была очарована.
Его губы были чем-то волшебным.
Был слабый привкус мяты и еще чего-то, несмотря на мое отсутствие опыта, я могла сказать, что опыта для Джеймса Монтгомери было достаточно. Пьянящий, мужественный, притягательный, соблазнительный. Все слова, которые описывали самого человека. Имело смысл, что он был бы таким на вкус. Его руки, казалось, волшебным образом пробегали по всему моему телу, в то время как он каким-то образом удерживал меня, когда двигался. Я почувствовала, как он упал, мои колени коснулись мягкого материала, и я поняла, что мы были на моей кровати. Я отстранилась, мы оба тяжело дышали, чтобы посмотреть на него, сидящего у изголовья кровати, и на мое тело, которое оседлало его.
— Ты твердый, — выдохнула я, хватая ртом воздух, чтобы наполнить свои почти пустые легкие.
— Ты понятия не имеешь, — процедил он сквозь зубы, и я насадилась на его длину. Проверяя это, пока я двигалась взад и вперед по его твердости. Толчки удовольствия прокатились по мне. Возможно, меня никогда не целовали, но это не означало, что я не знала, как возбудиться. — Господи, — проворчал он, когда его руки удерживали мои бедра на месте. Мой взгляд переместился с его толстой шеи, на мышцы которые были напряжены, и встретилась с его пронзительными голубыми глазами. — Что ты делаешь со мной, принцесса?
— Я думала, я была Чемпионом, — прошептала я свое исправление.
— Чемпион, маленькая победительница, принцесса, детка, — пророкотал он глубоким голосом. — Все они означают одно и то же.
— И что это означает? — спросила я как раз в тот момент, когда его рука скользнула с моей щеки в волосы, чтобы откинуть мою голову назад. Наши глаза встретились, и мои губы приоткрылись, когда я вдохнула через нос и выдохнула через рот.
— Моя, — прорычал он, и, как я и надеялась, как будто все это было каким-то грязным сном, который я вызвала в воображении, он поцеловал меня.
По-настоящему, по-настоящему поцеловал меня.
Такой поцелуй, который сбивает тебя с ног и оставляет слабость в коленях. Такой поцелуй, который заставляет тебя забыть обо всем и вся. Ничто не было так важно для нас в тот самый момент или когда-либо еще, как ощущение его рта на моем и то, как наши губы, казалось, танцевали. Синхронно. Под песню, с которой были знакомы только они.
Это был тот поцелуй, который был более чем незабываемым. Это было неописуемо.
Что-то из фильмов. Горячий и сладкий. Волнующий и напоминающий вам, что значит быть живым. Что-то, что можно было бы прочитать по самой прекрасной из историй. Столько страсти, что стать частью этого было похоже на сбывшуюся мечту.
Его язык прошелся по моим губам, заставляя меня раздвинуть их, и он ворвался внутрь. Имитируя все, что, как я надеялась, скоро будет делать его тело. Затерянная в мгновение я не осознавала, как мое собственное тело, казалось, двигалось и терлось о его. Я потерлась о него всем телом. Грудь к груди, тело к телу, с слишком большим количеством слоев ткани между ними.
— Черт возьми, ты гребаная мечта, Мила, — простонал он. Я застонала, когда он углубил поцелуй. Захныкала, когда он отстранился. Жужжание наполнило мои уши, и медленно, когда ко мне вернулся слух, мои глаза расширились, когда я услышала звон.
— Что такое?
— Мой телефон, — прохрипел он, прижимаясь своим лбом к моему. Телефон перестал звонить и почти сразу же зазвенел снова. На мгновение, надоедливая мысль с бульканьем вырвалась на поверхность. Что, если это какая-нибудь девушка пытается до него дозвониться?
— Принцесса, это твой выбор, — процедил он, когда его рука погладила мой затылок. Я все еще была в тумане от самого потрясающего первого поцелуя в моей жизни.
— Что? — спросила я, прежде чем облизать губы и насладиться прикосновением его губ там.
— Чтобы я остался.
— Остаться? — он хочет остаться.
— Это звонок от тренера. Я опаздываю на тренировку, — о нет!
— О… — я отстранилась, но прежде чем я смогла спрыгнуть с его колен, он обхватил меня руками за спину и удержал на месте. Как будто его колени были моим троном. Мое единственное VIP-место.
— Я пропущу ее, — пропустить тренировку? Он был квотербеком в школе первого дивизиона. Возможно, я не знакома с этим видом спорта, но даже я знала, что это была бы не самая лучшая идея.
— Это… разве это не плохо?
— Мне не разрешат играть сегодня вечером, если это то, о чем ты спрашиваешь, — поделился он. Я почувствовала, как мои брови сошлись на переносице.
— Это важно, — выпалила я.
— Ты важнее, — уверенно возразил он. Моим глазам показалось, что они вот-вот выскочат из орбит от его признания. Он ни за что не может иметь это в виду. — Я не хочу идти.
