У Софии загорелись щеки. Она «уставилась». Хуже того, оказалось, что она совершенно не в силах оторвать от него взгляд. Неприятное происшествие в таверне, глупое смущение на причале, не говоря уж о ее собственном волнении и вполне естественных страхах, — все это до сих пор не давало ей возможности прямо посмотреть в его глаза.
И вот эти глаза открыто бросают вызов ее творческому воображению.
Глубокая чернота зрачков была обведена тонкой полоской синего цвета, более темного, чем берлинская лазурь, но светлее, чем индиго. Больше всего здесь подошел бы ультрамарин — самая дорогая краска из синих оттенков, которую она не могла себе позволить даже при том достаточно щедром денежном содержании, которое получала от своего отца. Дальше, внутри этого ярко-синего кружочка, переливалось целое море оттенков — в один момент появлялся почти зеленый, в следующий — совершенно серый, затем вдруг в тени густых ресниц вспыхивала стальная голубизна.
Он снова рассмеялся, и смешливые кремневые искорки заплясали в синеве его глаз.
Словно зачарованная, София продолжала смотреть на него.
С трудом отведя взгляд, она увидела, что их шлюпка приближается к тщательно отдраенному борту корабля. Тихонько кашлянув, чтобы придать голосу необходимую жалостливость, она тоном скромной девочки обратилась к нему:
— Простите меня, мистер Грейсон. Я лишь пытаюсь понять, кто же вы такой. Я думала, что именно вы капитан этого корабля.
— Что ж, — сказал он, крепя на шлюпке брошенные с борта корабля лини, — теперь вы знаете, что это не так.
— В таком случае могу я иметь удовольствие узнать имя капитана?
— Несомненно, — сказал он, затягивая замысловатые узлы. — Это капитан Грейсон.
Она уловила в его голосе ухмылку еще до того, как качнула головой в знак подтверждения. Он что, дразнит ее?
— Но вы сказали…
Прежде чем София смогла сформулировать свой вопрос или просто решить точно, какой вопрос она собирается задать, мистер Грейсон отдал команду матросам на корабле и шлюпка взмыла вверх. Ойкнув от испуга, София крепко ухватилась за скамью, рискуя занозить руку. Нещадно раскачиваясь, шлюпка быстро поднималась наверх.
Когда они достигли уровня палубы, мистер Грейсон встал. С той же уверенной силой, которую он продемонстрировал на причале, Грей обхватил ее за талию, перекинул через поручни корабля и настолько быстро опустил на доски палубы, что у нее подкосились ноги. Чтобы не упасть, София ухватилась за поручни. Тем временем матросы подняли на борт ее сундуки. Теперь она и все, что у нее было в этом мире, находились на этом просмоленном деревянном судне с поскрипывающими над головой мачтами. Корабль слегка тряхнуло проходящей волной, и головокружение вынудило Софию закрыть глаза.
— Мисс Тернер?
Она повернулась, чтобы взглянуть на мистера Грея… или капитана… на него, кем бы он ни был.
Но вместо него она увидела перед собой другого человека. Абсолютно другого.
Ей и раньше доводилось видеть людей такого типа. Многие из самых знатных семей Англии держали в услужении чернокожих. На самом деле в высшем свете было модно держать таких лакеев — их присутствие намекало на прибыльные колониальные вложения, а кожа цвета эбенового дерева составляла эстетически приятный контраст с напудренным париком.
Но кожа этого мужчины не была эбеновой. Скорее, ее оттенок можно было сравнить с теплым глянцем спелого лесного ореха или крепкого чая, осветленного капелькой молока. Парика на нем не было вообще, а была высокая серая шляпа, под которой были заметны коротко остриженные, слегка вьющиеся каштановые волосы. Его темно-синий прекрасно скроенный и элегантный сюртук сидел на нем как на лондонском денди. Правильные черты лица и внимательные золотисто-карие глаза дополняли портрет незнакомца.
Он был красив и, к огромному смущению Софии, казался смутно знакомым.
— Мисс Тернер, — мистер Грейсон выступил вперед, — позвольте мне представить вам капитана Джошуа Грейсона.
Она отвела взгляд от темнокожего щеголя и недоуменно, даже сердито, посмотрела на него:
— Но вы говорили, что это вы мистер Грейсон.
Оба мужчины улыбнулись. София возмущенно поджала губы.
— Я и есть мистер Грейсон. А это, — он хлопнул рукой по плечу темнокожего мужчины, — капитан Грейсон.
Она переводила взгляд с одного на другого и обратно.
— У вас одно и то же имя? Их улыбки стали еще шире.
— Ну конечно, — с деланным равнодушием произнес мистер Грейсон, хотя тонкий шрам на его щеке изогнулся вверх, словно поддразнивая ее, — как и у всех братьев.
Грей с удовлетворением наблюдал, как румянец начал покрывать эти гладкие нежные щеки. Возможно, он несколько чересчур наслаждался замешательством девушки, но, черт побери, с того момента как он в таверне оторвал от нее Бейнса, он всем наслаждался немного чересчур. Тем, как идеально ее талия легла в его согнутую руку. Тем, как ее нежное хрупкое тело прижималось к нему, когда они стояли в раскачивающейся шлюпке. Тем, как пахли ее волосы и кожа, этим чистым женственным запахом — неуловимой смесью пудры, розовой воды и чего-то еще, что он никак не мог определить. Что-то забытое, но такое сладкое.
Так что сейчас он с облегчением позволил ей изумленно разглядывать брата.
— Братья?
Она переводила взгляд с Грея на Джосса и обратно. Казалось, ее взгляд, став более острым, сосредоточился где-то позади него. У Грея даже возникло желание повернуться и посмотреть через плечо.
— Конечно же, — медленно произнесла она, склонив голову набок. — Как это я сразу не сообразила? Слегка квадратный кончик мочки и небольшая выемка сразу под ней…
Грей с Джоссом обменялись удивленными взглядами. Какие, черт возьми, выемки и кончики?
— У вас одинаковые уши, — закончила она, приседая в легком изящном реверансе и чуть-чуть улыбаясь самыми уголками губ.
После небольшой заминки Грей тихо рассмеялся. Только теперь он понял, почему находил удивительно чарующей ту самоуверенную грацию, которая была в каждом ее движении. То были жесты удовлетворения, а не обороны. Вот и сейчас она сделала реверанс не потому, что хотела понравиться, а потому, что была довольна собой.
Одним словом, она сама себя похвалила.
И будь он проклят, если ему не хотелось поаплодировать ей. Теперь он готов был поставить на кон свой корабль, что она не из тех, кто нанимается в услужение. Благородное происхождение не мог скрыть даже ужасный наряд… Из богатой семьи, размышлял он, для которой настали трудные времена. Шикарные перчатки лишь намекали на правду, но в манере держаться заключалось признание. Грей умел разглядеть истинное качество товара, скрытое под слоем грязи, а мисс Тернер… миссТернер — высшего качества.
