София вздрогнула и резко вскинула голову.
В дверь кубрика в венчике седых волос входил Стабб; за ним следовали два матроса, несли ее сундуки. Обернувшись к матросам, стюард отдал указание:
— Вещи в седьмую каюту.
Матросы поставили сундуки, и София встала, чтобы поблагодарить. Однако в этот момент корабль так сильно накренился, что она вновь оказалась сидящей на стуле.
— С якоря сниматься! — Эта команда эхом прокатилась по кораблю. — По местам стоять!
Трое мужчин поспешили по узкому трапу обратно на палубу, и София, не мешкая, последовала за ними.
Какая славная волнующая суета ожидала ее наверху!
Некоторые матросы, подбадривая себя криками, тянули канаты, другие, словно пауки, ловко карабкались по вантам. Вытянув шею и прикрыв ладонью глаза от солнца, София заворожено наблюдала за их быстрыми уверенными действиями. Один за другим на ее глазах разворачивались полотнища прямых парусов — по четыре на каждой из двух возвышающихся мачт, и тут же ветер наполнял паруса, раздувая их, словно шеи квакающих лягушек.
Она подошла к фальшборту и, крепко уцепившись за поручни, простояла там некоторое время, наблюдая, как постепенно все шире становится река, как стихает глухой гомон Грейвсенда, растворяющийся в пасторальном спокойствии. Совершенно неожиданно для нее Темза выплюнула корабль в широкий бурлящий бассейн. Им еще только предстояло достичь открытого моря, но по каждому борту островки земли становились все более отдаленными по мере того, как течение вырывало «Афродиту» из объятий Англии. Дневной свет угасал, и полосы сгущающегося тумана ложились на ее плечи и застилали глаза, делая расплывчатым вид далеких уже известняковых берегов.
Сдержав ребяческое желание помахать на прощание берегу рукой, София, чтобы не потерять равновесия, прислонилась к какому-то деревянному выступу — качка становилась все сильнее. Неожиданно корабль поднялся на большое возвышение, потом нырнул в серо-зеленую впадину. Фонтан холодных мелких соленых брызг стремительно взлетел, обильно оросив глаза и щеки Софии.
Это все из-за тумана, сказала себе она. Или из-за мерного, словно в колыбели, покачивания корабля. А может, все дело в надвигающейся темноте и приглушенном реве моря, который впервые за много лет заставлял ее чувствовать себя такой маленькой.
И такой одинокой.
Но неожиданно ее одиночество было нарушено.
— Уже страдаете от тоски по дому? Или просто от морской болезни?
Рядом с ней, опершись на поручень, стоял мистер Грейсон.
София старалась не смотреть на него. Прошло несколько томительных секунд, и он, так и не дождавшись ответа, сказал:
— Я бы мог предложить вам несколько слов утешения, но они вряд ли вам помогут. Этим надо переболеть, потом станет легче.
Она не спросила, какую из двух болезней он имеет в виду. Вероятно, обе, подумала она.
— А волны всегда такие большие?
София обернулась, но рядом никого не было. Громкие голоса откуда-то из поднебесья заставили ее поднять глаза вверх. Перекликаясь, матросы вновь сновали по вантам, подтягивая канаты и сворачивая часть парусов. От одного только вида раскачивающихся на фоне зеленоватого неба фигурок у нее засосало под ложечкой. София еще крепче вцепилась в поручни и закрыла глаза.
— Будь благоразумен. Всего лишь несколько тучек, — раздалось негромкое бормотание у нее за спиной.
— Да, несколько больших черных туч на западе. Ты не хуже меня понимаешь, что надвигается шторм.
— Не такой уж страшный. «Афродита» переносила и более сильные. Возьми рифы на топселе и держи наготове подвахтенных.
Последовала напряженная пауза.
— Только не в Даунсе, — раздался краткий ответ. — Есть риск сломать мачту в первую же ночь в море. Мы бросим якорь, свернем паруса и переждем.
— Джосс, ты ведешь себя…
— Я веду себя как капитан этого корабля, Грей. И если ты не будешь проявлять ко мне должного уважения, я прикажу тебе спуститься вниз. — Голос зазвучал еще тише. — А если ты будешь противоречить мне в присутствии команды, я прикажу бросить тебя в корабельный карцер.
В лицо Софии вновь швырнуло россыпь брызг, и от неожиданности она открыла глаза. Стряхнув влагу с ресниц, она медленно повернула голову, всматриваясь в силуэты братьев.
— Брэкетт! — Это крикнул капитан, перекрывая голоса матросов.
Через несколько секунд к нему подошел высокий худощавый мужчина. Туман не позволял разглядеть черты его лица, но хорошо было видно, что моряк, несмотря на усиливающуюся качку, стоял абсолютно прямо, словно ружейный шомпол.
— Мистер Брэкетт, — сказал капитан, — проследите, чтобы все пассажиры, — он бросил многозначительный взгляд на недовольно хмурившегося брата, — вернулись в свои каюты. Убрать топсели и быть готовыми отдать якоря.
— Да, капитан.
Твердо шагая, мистер Брэкетт скрылся в тумане, разрезая его рваные клочья своими острыми скулами и тонким как лезвие носом. Раздались отрывистые команды, и матросы засновали по кораблю с удвоенной энергией.
— Пойдемте, мисс Тернер.
Стабб тронул ее за локоть и легонько подтолкнул к трапу на квартердек. Нетвердой походкой она пересекла палубу, непроизвольно считая перекатывавшиеся под килем корабля волны.
Когда они, наконец, благополучно спустились вниз, Стабб оставил ее, но вскоре вернулся, держа в руке сшитое из кожи ведро. За стариком шел невероятно высокий и широкоплечий чернокожий матрос, которому пришлось согнуться почти вдвое, чтобы кое-как протиснуться в каюту.
— Извините, мисс. Леви придется задраить иллюминаторы.
— Задраить иллюминаторы?
Слово показалось Софии настолько страшным, что она ухватилась за стол, пытаясь понять, что же за этим кроется.
— Не волнуйтесь, мисс, это всего лишь ставни, поверьте, морской пейзаж вам очень скоро надоест, — усмехнулся стюард.
Как ни старался Леви двигаться осторожно, он все-таки слегка подтолкнул Софию, пробираясь к небольшому круглому окошку — единственному и довольно слабому источнику света. В руках Леви держал медный диск, по краям которого было просверлено несколько отверстий.
Стабб поднял принесенное ведро и протянул его Софии:
— Вам это, вероятно, понадобится.
София испуганно посмотрела на кожаную емкость.
— И не бойтесь волн, мисс. Вот если будут молнии, тогда придется попереживать.
— Молнии? — Перспектива попасть в настоящий шторм, да еще и с грозой, совсем не радовала Софию.
— Да. Странные вещи происходят, когда молния ударяет в корабль. Она как безумная начинает прыгать по всему кораблю, и беда тому матросу, на котором окажется хоть что-нибудь металлическое. — Стабб тряхнул своими бакенбардами. — А с чего бы, вы думаете, поседела моя борода? — Он улыбнулся беззубой улыбкой. — У меня вот зубы были золотые. Так все в золу превратились.
