тут и там замерцали огни походных примусов. Британские солдаты спешно кипятили чай, чистили оружие, заправляли горючим танки и бронемашины, проводили текущий ремонт и надеялись урвать хотя бы пару часов сна этой короткой июньской ночью. Вряд ли кто‐нибудь из них догадывался, что излишняя осторожность командира стала первой критической ошибкой, допущенной британцами в операции «Перч», и очень скоро им придется заплатить за нее кровью и горечью поражения. Инициатива на этом небольшом участке фронта в Нормандии постепенно переходила в руки немцев.
Глава 2
Противники сходятся
Козырной туз Зеппа Диттриха
Рапорт службы дешифровки «Ультра» за 12 июня достаточно точно отражал положение 1‐го тк СС. Обергруппенфюреру Диттриху нечем было закрыть брешь на своем левом фланге. Приказ штаб-квартиры группы армий «В», призывавший его контратаковать всеми имеющимися силами, но при этом выделить из состава Учебной танковой дивизии достаточное число войск, чтобы восстановить оборону на стыке с отступившей 352‐й пд, вызвал едкий комментарий Диттриха: «Тот, кто хочет получить сразу все, в итоге всё теряет». Но один важный факт британская разведка все же упустила. Вечером 6 июня 1944 года 101‐й тяжелый танковый батальон СС штурмбаннфюрера Гейнца фон Вестернхагена был поднят по тревоге и получил приказ начать передислокацию в Нормандию. В тот момент, когда солдаты бригадира Хинда разбивали лагерь у шоссе Комон – Кан, передовая группа батальона приближалась к Виллер-Бокаж с юга.
На момент высадки союзников 101‐й тяжелый танковый батальон СС был расквартирован неподалеку от французского городка Бювэ, в 70 км севернее Парижа. Личный состав трех танковых рот батальона размещался в близлежащих деревнях, поэтому потребовалось время, чтобы подготовить подразделение к маршу. Штурмман Эрнст Куфнер, радист танка № 305, вспоминал: «Насколько мне известно, сообщение о высадке союзников в Нормандии поступило в роту в утренние часы 6 июня 1944 года. Мы сразу же начали готовиться к выдвижению. К вечеру 6 июня все приготовления были закончены, и мы оставили Суассон примерно в 23:00. Перед выходом командир роты оберштурмфюрер Рааш выступил с краткой речью, в которой рассказал о состоявшейся высадке и переброске нашего батальона на побережье». Приказ выступать был воспринят со смешанным чувством волнения и радости. То, к чему давно готовили солдат батальона, свершилось! Молодые танкисты были преисполнены уверенности, что покажут себя достойно в грядущих боях. Однако, вряд ли хоть кто‐нибудь из них представлял, какое будущее ждет их батальон и их самих. Между 2 и 3 часами ночи 7 июня батальон начал движение в направлении Нормандии.
Первоначально планировалось осуществить переброску кратчайшим путем через Горней-эн-Брэй и Лес Анделиз. У Морни примерно в 10 утра танки батальона были засняты немецким военным корреспондентом. Эти снимки стали базой для последующей идентификации машин батальона на прочих, сделанных на поле битвы, фотографиях, и позволили с большой степенью достоверности опознать многие танки, принимавшие участие в сражении за Виллер-Бокаж. Здесь же, у Морни, батальон в первый раз был атакован авиацией союзников. Под удар попали машины 1‐й роты. Плотный заградительный огонь счетверенной мобильной зенитной установки и пулеметов, установленных на башнях танков, немного остудил пыл британских пилотов. Рота не понесла потерь, однако первое представление о том, что означает полное господство противника в воздухе, танкисты получили. От движения кратчайшим маршрутом пришлось отказаться, когда стало ясно, что переправа через Сену в Лес Анделиз невозможна.[10] Батальон вынужденно свернул на национальное шоссе № 14, ведущее в Париж. Во французской столице батальон сделал небольшую остановку на Елисейских полях, очевидно, чтобы продемонстрировать парижанам, что Германия не собирается сдавать завоеванную Францию. Действительно, мощные и грозные «Тигры» служили довольно веским доказательством того, что высадившихся союзников не ждет ничего хорошего. Затем танки батальона проследовали в Версаль, где и остановились на ночлег.
Роттенфюрер Вальтер Лау, заряжающий «Тигра» № 204, так описал этот первый день марша: «Поначалу марш был вполне приятной вещью, потому что в движущемся танке танкист особенно остро чувствует свое превосходство над солдатами, передвигающимися своим ходом. Настроение еще более повысилось, когда стало известно, что наш путь лежит через Париж. Мы не знали наверняка, делается это в угоду пропаганде или все объясняется тем, что мосты через Сену не в состоянии выдержать вес наших 60‐тонных машин. Слухи были самые противоречивые… Сначала имел место впечатляющий марш по предместьям Парижа, а затем проход непосредственно через город. Впереди колонны в «Швиммвагене» ехал Михаэль Виттман в кожаной куртке, следом за ним парадным строем шли четырнадцать тигров. Построение колонны полностью соответствовало ротному ранжиру. Ярко светило солнце. Я был счастлив, что являюсь заряжающим. В течение всего марша через Париж я стоял в башне, высунувшись из люка, и мог обозревать окрестности. Хотя мы понимали, что впереди нас ждут тяжелые бои, впечатления от Парижа были незабываемыми… Мы много раз останавливались. Одной из причин этого являлось то, что Виттман хотел, чтобы танки двигались единым строем во время прохода через город, и сновал на «Швиммвагене» взад и вперед вдоль колонны. Другой причиной была необходимость постоянной проверки траков, поскольку твердое дорожное покрытие и цельнометаллические катки очень быстро разрушали пальцы и болты, соединяющие траки. Мы беспокоились по поводу того, удастся ли нам увидеть Елисейские поля и Триумфальную арку. А потом вдруг оказалось, что мы едем мимо них. Виттман остановил «Швиммваген» на перекрестке и действовал как регулировщик, указывая направление движения. Множество людей толпилось на тротуарах, вероятно, вид 60‐тонных гигантов очень их впечатлил. В 50 метрах от Триумфальной арки мы остановились и вылезли из танков, чтобы немного поболтать с парижанами; настолько, насколько позволял наш французский. Спустя пятнадцать или двадцать минут мы возобновили движение в направлении Версаля. Мы с благоговейным трепетом проследовали мимо Версальского замка, и я думаю, что в этот момент каждый из нас вспоминал уроки истории в школе, где нам рассказывали про создание Рейха и про позорный Версальский мирный договор». На следующий день, в пропагандистских целях и для демонстрации мощи немецких сил, батальон вновь проследовал по парижским улицам.
7 июня 1944 года – колонна «Тигров» 2‐й роты движется к фронту. Возглавляет колонну «Тигр» № 205 командира роты оберштурмфюрера Михаэля Виттмана. Фото сделано недалеко от деревни Эрнемон-ля-Вийет.
Уже в первые сутки марша батальон понес потери. Жертвами стали три солдата ремонтно-восстановительной роты, убитые 7 июня на дороге Бювэ – Крейль. В ночь с 7 на 8 июня в районе Версаля, остановившаяся отдых и дозаправку 2‐я рота попала под бомбежку. Как выяснилось, бойцы французского Сопротивления разместили специальные световые маяки в непосредственной близости от лагеря роты. Самолеты союзников наносили удар, ориентируясь по этим маркерам. Бомбардировка была настолько мощной, что, по словам одного из танкистов, тигры
