Мерси с жалостью смотрела на него.
– Ты никогда мне об этом не рассказывал.
– Я никому не говорил об этом. Здесь нечем гордиться, но меня это мало волнует.
– Даниэль, я должна была раньше знать об этом. – Мерси заглянула ему в глаза, пытаясь увидеть в них слезы горечи и обиды. Но по его лицу нельзя было прочесть ничего, кроме нежности, с которой он смотрел на нее. Приподнявшись на цыпочки, Мерси поцеловала его в щеку. Даниэль отпрянул от нее, словно обжегся, но она этого не заметила.
– Если старуха Халпен смотрит сейчас в окно, то завтра в Стейшн Куил потребуется новая учительница, – слегка взволнованно проговорил юноша. – Давай-ка поужинаем. Ты ведь собиралась накормить меня?
– Я испекла немного сухого печенья, но, предупреждаю сразу, оно не такое вкусное, как печет мама. А сейчас пойдем промоем твою рану. – Мерси взяла руки Даниэля в свои и осмотрела их.
– О, они все порезаны!
– Ну не так уж они и плохи, по сравнению с носом и губами Бакстера. Он еще не скоро сможет нормально жевать и чувствовать запах еды, – его глаза загорелись.
Мерси улыбнулась сквозь слезы.
– А у молодого будет болеть голова после того, как ты ударил его о косяк двери, а потом я добавила рукояткой пистолета, когда он пытался встать на ноги. Я боялась убить его, поэтому ударила не очень сильно, но и этого оказалось достаточно, чтобы сбить с ног.
– Отлично. Я собирался было научить тебя защищаться, но похоже, что ты уже знаешь, как надо бить по голове. Ты умеешь обращаться с пистолетом?
Даниэль улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Она не помнила, когда видела их последний раз в сочетании с белоснежной улыбкой. Даниэль считался красивым мужчиной. Не было ничего удивительного в том, что многие хотели выйти за него замуж.
– Я знаю как взводить и спускать курок.
– Этого вполне достаточно.
Даниэль отошел от нее, чтобы помешать угли в камине, как будто это было сейчас самым необходимым. Он положил туда большое полено и заметил кота, который пришел погреться к огню и сейчас вылизывал свои лапы.
– Это что же, Дрозд? Кот Мари Элизабет?
– Да. Царапался в дверь, я его впустила, а дверь запереть забыла. Так они и вошли.
– Я подумал, что стоит привести на ночь моего старого волка. Он даст знать, если кто-нибудь захочет забраться в дом или будет бродить вокруг. Только в этом случае придется убрать кота, иначе Энди перевернет все вверх дном, гоняясь за ним.
– Я думала, что ты останешься со мной, пока не вернется Тенеси, – быстро сказала Мерси.
Даниэль смерил ее пристальным взглядом. – Хорошо, я так и сделаю. Надо же дать Старухе Халпен достойную тему для сплетен.
– Я рада. То есть рада, что ты остаешься, а не тому, что Старухе Халпен будет о чем почесать язык. – Они немного постояли, улыбаясь друг другу.
– Ведь это почти так же, как мы жили в детстве, да?
– Не совсем, – сказал он, покачав головой. Мерси пожала плечами.
– Я принесу чашку с теплой уксусной водой, – сказала она, заметив, как сжались его пальцы. – Потом приготовлю настоящий ужин, пока ты будешь сидеть за столом и держать руки в воде. Боль должна пройти.
Они ели в тишине за тем самым столом, за которым обедали в детстве. Мерси смотрела на брата через стол и думала, что многого не замечала последние несколько лет. Интересно, рад ли Даниэль, что отделился от семьи и стал жить один?
Несколько лет он провел в Арканзасе с Рейном и Эми Толман, а вернулся вместе с Гэвином Маккартни и его женой Элеонорой. Гэвин купил у Фаруэя лесопилку, а Даниэль принял на себя большую часть забот по ведению дел на мельнице, когда Куил, под нажимом друзей, занялся делами штата.
Пару лет назад Даниэль купил старый дом Ласкомба в миле от дома Куила, перестроил его и стал там жить, а свои земли засеял пшеницей. Около мельницы была пристань, и мешки с мукой отправляли вниз по реке в разные города страны: Мемфис, Новый Орлеан... Даниэль нанял для работы на ферме три свободные негритянские семьи. У каждой из них был своей собственный домик и кусочек земли под огород, кроме того, он платил им жалование. Даниэль слыл честным, трудолюбивым и щедрым человеком, но давить на него было бесполезно. Он умел выслушать человека, но высказывал свое мнение только тогда, когда об этом просили.
Мерси припомнила, как однажды Либерти спросила Фарра, собирается ли Даниэль жениться. Тот улыбнулся и ответил, что с уверенностью можно сказать только одно – Даниэль сам решит это, когда придет время. Мерси никогда не слышала, чтобы Даниэль ухаживал за какой-либо женщиной, за исключением Белинды Мартин, вдовы, которая жила вместе со своими престарелыми родителями. Он танцевал с ней на вечеринке у Хамфери, а однажды Мерси видела, как он входил в магазин, держа ее маленького сына на плече. От мыслей о Даниэле и Белинде у Мерси сжалось сердце. Эта женщина, безусловно, не годилась ему в жены.
– Даниэль, ты когда-нибудь жалел о том, что мама и папа не переехали в Арканзас с тетей Эми и Рейном? – спросила она, чтобы отвлечься от своих мыслей.
– Нет. Думаю, что и папа теперь тоже рад. Мари Элизабет тогда очень болела, ее нельзя было перевозить, а Колби Кэрол не могла присмотреть за ней. Все наши планы о переезде сразу же разрушились. Как говорит Фарр, обстоятельства часто решают за нас. Сам он приехал сюда еще подростком вместе со стариком Джуси Деверелом. Они знали таких людей, как Текумзе и Захари Тейлор, и их пример вдохновил отца сделать что-нибудь полезное для нашего штата. Иллинойс – его родной штат, и ему хочется, чтобы он перестал быть рабовладельческим.
– А что, в Арканзасе хотят узаконить рабовладение?
– Все теряются в догадках. На юге штата расположены хлопковые плантации, а где хлопок – там и рабы. Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем Арканзас примут в Союз. Запад дик и опасен, там горы и стремительные реки, хотя Рейну и Эми эта земля, кажется, понравилась. Да и мне, говоря по правде, тоже.
– Если тебе нравилось жить там, почему же ты вернулся? – тихо спросила Мерси.
– Наверное, из-за того, что тосковал по дому, – ответил он, не скрывая ласковой усмешки.
ГЛАВА 2
– Доброе утро, – поприветствовал на следующее утро Даниэль Старуху Халпен, когда они вместе с Мерси проходили мимо ее меблированных комнат по пути в школу. Тонкая, затянутая в черное фигура Старухи казалась очень хрупкой, но она уверяла всех, что здорова как бык. Когда Даниэль и Мерси показались на дороге, она вышла на крыльцо и принялась подметать ступеньки. Острые не по годам глаза Старухи сразу же отметили, что Даниэль нежно поддерживает Мерси под локоть.
– И вам доброе утро. Как твои дела, девочка? Скучаешь по матери, верно?
