Малышка прижалась щекой к рулю и пожала плечами. Это была красивая девочка – прямые каштановые волосы до пояса и карие глаза, слишком задумчивые для ее возраста.
– Ты пришла одна?
– Нет, мы пришли с бабушкой навестить дедушку. А меня не пустили.
– Извини, Джози. У них правила – детей в тюрьму не пускают. Ты слышала о том, что случилось перед зданием суда?
– Об этом говорили по радио, когда я сидела на уроке рисования. Дедушка попытался застрелить человека, который убил мою маму, и его арестовали. Сначала бабушка сказала, что он просто оступился и упал на ступеньках. Она меня обманула.
– Я уверена, что бабушка не хотела тебя обманывать, Джози. Ты только представь, как она сама испугалась. Бабушка не захотела напугать и тебя.
С той минуты, как семье сообщили о смерти Памелы, Джози пичкали полуправдой. Ее отец, дедушки и бабушки, тети и дяди изо всех сил старались удержать ее в коконе неведения, даже не представляя, что их попытки только больнее ранят девочку. Но Анни это понимала. Она отчетливо помнила тот день, когда вернулась из поездки в Диснейленд. Радостная, переполненная впечатлениями, она ворвалась на кухню, громко окликая мать.
Анни сразу же поняла – случилось что-то ужасное. Она до сих пор помнила то сосущее чувство в животе, когда соседка уводила ее с кухни. Она словно со стороны видела себя девятилетнюю, с широко раскрытыми от страха глазами, цепляющуюся за своего новенького Микки Мауса. Пока Анни впервые в жизни путешествовала на каникулах с тетей Фаншон и дядей Сэмом, ее мать покончила с собой.
Анни хорошо помнила, как часто лгали ей люди, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, и как чувство отчуждения росло в ней с каждой новой ложью. И это отчуждение она очень долго носила в своей душе.
Когда ведомство шерифа послало своих представителей, чтобы сообщить о случившемся Хантеру Дэвидсону и его жене, Анни сама вызвалась ответить на вопросы малышки Джози. Между ней и девочкой, возможно, почувствовавшей духовное родство, немедленно установилось взаимопонимание.
– Ты могла бы зайти в офис шерифа и спросить меня, – сказала Анни.
– Он действительно пытался убить того человека?
– Твой дедушка, – Анни осторожно выбирала слова, – мог бы это сделать, если бы у него вовремя не заметили оружие.
– Лучше бы он его застрелил насмерть, – объявила Джози.
– Люди не могут сами вершить правосудие.
– Почему? Он убил мою маму и должен быть наказан за это.
– Для этого и существует суд.
– Но судья отпустил его! – воскликнула Джози.
– Только пока, – заверила Анни, надеясь, что это обещание не прозвучит для девочки так же фальшиво, как и для нее самой. – Пока мы не соберем побольше улик против него.
Слезы заблестели в глазах Джози и покатились по щекам.
– Так почему ты не можешь их найти? Ты полицейский, и ты мой друг. Ты говорила, что поможешь! А вместо этого отправила в тюрьму моего дедушку! – Девочка ударила кулачком по рулю и задела сигнал. – Как я все ненавижу!
Джози спрыгнула с сиденья и побежала к зданию. Анни тоже выбралась из джипа и бросилась за ней вслед, но тут же резко остановилась, увидев Беллу Дэвидсон и адвоката Томаса Уотсона, выходящих из боковой двери.
Белла Дэвидсон была потрясающей женщиной – настоящая стальная магнолия. Она поджала губы, стоило ей увидеть Анни. Взяв за руку Джози, Белла Дэвидсон пересекла стоянку.
– У вас потрясающее хладнокровие, помощник шерифа Бруссар, – произнесла она. – Вы отправили за решетку моего мужа, вместо того чтобы посадить в тюрьму убийцу нашей дочери, и теперь разговариваете с моей внучкой, словно имеете право на ее доверие.
– Мне очень жаль, что вы так думаете, миссис Дэвидсон, – ответила Анни. – Но мы не могли позволить вашему мужу застрелить Маркуса Ренара.
– Хантер не дошел бы до такого отчаяния, если бы не ваша вопиющая некомпетентность. Клянусь богом, я сама готова пристрелить этого Ренара.
– Белла! – предостерегающе воскликнул адвокат, поравнявшись со своей клиенткой. – Не говорите такого при свидетелях!
– Ради бога, Томас! Мою дочь убили. Люди сочтут странным, если я не буду говорить так.
– Мы делаем все, что в наших силах, миссис Дэвидсон, – заметила Анни.
– Это и видно. Вы позорите свою форму… Когда надеваете ее, разумеется.
– Я не занимаюсь делом вашей дочери, мэм.
Выражение лица Беллы Дэвидсон стало лишь еще более суровым.
– Что это меняет? У нас у всех в этой жизни есть обязанности, которые выходят за привычные рамки. Вы нашли тело моей дочери. Вы видели это… – Она замолчала и бросила взгляд на Джози. Потом снова повернулась к Анни, в ее темных глазах стояли слезы. – Как вы можете после этого оставаться в стороне?
Белла Дэвидсон мягко привлекла к себе внучку и сокрушенно покачала головой:
– Что-то происходит с этим миром. Никто не хочет ни за что отвечать.
Они пошли прочь, а Джози обернулась через плечо и посмотрела на Анни своими огромными грустными глазами. И на мгновение Анни Бруссар показалось, что это она сама уходит по дороге в печальное прошлое.
ГЛАВА 3
– Так или иначе, мы его поймаем, Ники.
Фуркейд покосился на Стоукса и поднял свой стакан.
– Все считают, что мы уже попробовали это «иначе».
– Да черт с ними, – отмахнулся Стоукс и, сделав большой глоток, поставил стакан на стойку, где перед ними выстроились еще полдюжины пустых. – Мы же знаем, что Ренар тот, кто нам нужен. Мы знаем, что он это сделал. Я прав или нет?
Он хлопнул Фуркейда по плечу и напоролся на ледяной взгляд. Компанейские отношения были в полиции правилом, но у Фуркейда не было времени или сил, чтобы поддерживать их. Он весь сосредоточился на делах и на самом себе – Ник должен был вернуться на прямую дорогу, с которой свернул еще в Новом Орлеане.
– Штат должен был засунуть его член в розетку и зажечь, как рождественскую елку, – пробормотал Стоукс. – А вместо этого судья Монохан отпустил его из-за какой-то дурацкой технической погрешности. Зато Притчет отправил Дэвидсона за решетку. Мир – это просто сумасшедший дом, но, я полагаю, тебе уже об этом известно.
«Ну, разумеется», – подумал Ник, но промолчал, сделав вид, что принял слова Стоукса лишь за философское замечание. Он никогда не рассказывал о том, как ему работалось детективом в Новом Орлеане, и о том случае, после которого ему пришлось уехать из города. Жизнь научила его, что людей на самом деле мало интересует правда. «А если бы кольцо нашел Стоукс, стал бы кто-нибудь подозревать его в том, что он подбросил улику?» Адвокаты умеют взбаламутить грязь, совсем как зубатка, попавшая на крючок на мелководье. А Ричард Кадроу – так это просто царь-рыба среди ему подобных. Нику не хотелось думать, что тот факт, что именно он нашел кольцо Памелы, сыграл на руку адвокату, не хотелось верить, что его участие в деле помешало свершиться правосудию.
