— Ладно, — Алекс нетерпеливо махнула рукой, — пойдем, Вервольф, покажу тебе приват-комнаты.
Он не стал спрашивать, что это такое. Он и без того чувствовал себя полным идиотом и деревенщиной. Зачем усугублять?
Они вошли в небольшую комнату без окон. Из мебели в ней был только диван, застланный белым искусственным мехом, и стеклянный журнальный столик. Освещение, как и в центральном зале, было приглушенным. В этом элитном клубе, похоже, предпочитали именно приглушенное освещение.
— Ну вот, — сказала Алекс тоном экскурсовода, — это комната для индивидуальной работы. Да что ты так напрягся, Вервольф? Нет тут ничего ужасного. За дополнительную плату гостья может пригласить понравившегося ей мальчика вот сюда. Ты работаешь, она смотрит. Кстати, в приват-комнатах установлены видеокамеры, так что никакого интима. Впрочем, кому я это говорю?! Ты же у нас сама чистота и невинность!
Вообще-то Данила не был так уж невинен, как виделось Эду и Алекс, он даже считал себя достаточно опытным в любовных делах, но одно дело быть опытным и совсем другое — вот так запросто об этом рассказывать. По всему выходило, что он и в самом деле парень закомплексованный и темный… Вот так-то, Вервольф!
— Тут все ясно? — спросила тем временем Алекс.
Данила молча кивнул.
— Тогда пойдем познакомлю тебя с мальчиками. Да поторопись, скоро выступление, и им станет не до тебя.
«Мальчикам» в принципе было не до него. В просторной комнате, похожей одновременно на гримерку и спортивную раздевалку, царил хаос. Полуголые, накачанные парни переодевались, переобувались, перебрасывались репликами. Кто-то намазывался какой-то блестящей дрянью, кто-то поудобнее прилаживал микроскопические плавки, а один тип, неожиданно субтильный по сравнению с остальными, кажется, пудрился… Охренеть!
— Мальчики! Мальчики!!! — Алекс несколько раз громко хлопнула в ладоши.
В комнате не сразу, но наступила относительная тишина.
— Это Данила. — Алекс подтолкнула его вперед. — Сценический псевдоним — Вервольф. Теперь он вместо Атланта. Пусть кто-нибудь объяснит ему, что и как. Ну, Вервольф, счастливо оставаться! — Она подмигнула Даниле и вышла из раздевалки, оставив его один на один с «мальчиками».
На него смотрело десять пар глаз: кто равнодушно, кто доброжелательно, кто пренебрежительно, кто настороженно…
— Вон твой шкафчик, — сказал наконец здоровый детина в меховой набедренной повязке и кивнул на ряд узких, похожих на спортивные, шкафов. — Херувим, где ключ от Атлантова шкафа?
Субтильное существо с пуховкой равнодушно взмахнуло рукой:
— Там где-то.
— Где?! — рявкнул детина.
— Ну, пусть на столе посмотрит, кажется, я его туда бросил. — Херувим подмигнул Даниле и спросил без особого, впрочем, любопытства: — Надолго к нам?
Данила пожал плечами, сел на длинную скамью.
— Ты вообще откуда сам? — спросил рыжий патлатый парень, втирая в бицепс остро пахнущую мазь.
— В смысле?
— Ну, ты чем раньше занимался? Вот я, например, брейк-дансом. Херувимчик фигурным катанием. Жеребец, — он махнул рукой в сторону длинноволосого атлета, — плаванием. А Зверь у нас профессиональный бодибилдер.
Здоровенный, наголо бритый мужик, выглядящий самым старым и самым страшным из всей честной компании, поправил блестящие плавки и приветливо улыбнулся Даниле.
— Ну а ты чем отличился? — не унимался рыжий.
— Отстань от него, Тигра, — подал голос детина в набедренной повязке. — Рожей он отличился, не видно, что ли? Держись, Херувим, у тебя теперь появился конкурент.
— Ай, брось, Конан, — отмахнулся пуховкой Херувим. — Ты посмотри на него и посмотри на меня. Ну какой он мне конкурент?! Я интеллигент, кандидат наук, а он деревня неотесанная.
— Знаем мы, каких наук ты кандидат, — усмехнулся Конан, усаживаясь на скамейку рядом с Данилой. — Откуда ты, новенький?
Данила задумался.
— Да я так, сам по себе, — наконец сказал он.
— Удивил! Тут каждый сам по себе. Закон бизнеса! — Рыжий закончил втирать в кожу мазь и теперь придирчиво изучал свое отражение в зеркале. — Конан спрашивает, местный ты или лимита.
Данила пожал плечами:
— Я вообще-то детдомовский, но вроде как с городской пропиской.
— Детдомовец, значит, — протянул Херувим. — А я-то все думаю, чего это ты так убого выглядишь!
— Сейчас ты у меня будешь убого выглядеть! — Данила многозначительно сжал кулаки. Хватит с него унижений на сегодня, и оскорбления спускать он больше не намерен. Особенно каким-то крашеным педикам.
— Остынь, парень. — На плечо легла тяжелая ладонь. — Хочешь жевательной резинки? — Конан протянул ему пластинку «Орбит».
— Не хочу! — огрызнулся Данила.
— Ну, дело хозяйское. — Конан с невозмутимым видом сунул пластинку за щеку. — Мы тут все не из аристократических семей, — он выразительно посмотрел на Херувима. — Так что не тушуйся.
— Ну, ты за всех-то не говори! — Херувим обиженно поджал губы.
Конан состроил страшную рожу, но ничего не ответил, энергично заработал тяжелыми челюстями.
Похоже, официальная часть знакомства подошла к концу, каждый занялся своим делом, и у Данилы появилась возможность перевести дух. Он уже почти взял себя в руки, когда в раздевалку впорхнула рыжая девица с по-детски наивными хвостиками на голове. Одета она была в ядовитозеленые брючки и малиновую кофтенку и ловко балансировала на высоченных каблуках. Девица обвела присутствующих неодобрительным взглядом и поморщилась:
— Фу, мальчики! У вас тут воняет, как в конюшне! Вы бы хоть изредка носки меняли.
— Так это от Жеребца! — заржал Тигра. — Лично мы, кошки, существа чистоплотные.
— Не знаю, какие там кошки существа, а проветрить помещение не помешает. — Девица плюхнулась на скамейку рядом с Данилой, бросив на него быстрый, полный жгучего любопытства взгляд.
— Новенький? — спросила с плохо скрываемым превосходством.
Тот лишь молча кивнул в ответ.
— Ну, значит, я по твою душу. Я — Рита, хореограф. — Девица протянула руку.
Данила с сомнением посмотрел на узкую ладошку и осторожно пожал самые кончики наманикюренных пальчиков.
— Данила.
— А псевдоним? — Она рассматривала его с нескрываемым удовольствием.
— Вервольф он, — с непонятной завистью в голосе сказал Тигра.
— О, Вервольф — это круто! В нашем зверинце пополнение. — Рита задумчиво посмотрела на носки своих туфель.
— А почему сразу зверинец? — оскорбленно фыркнул Херувим.
— Херувимчик, я ж не про тебя, — миролюбиво усмехнулась она. — Я про Тигров там разных, про Жеребцов.
