покидаю квартиру. Нельзя показывать свою боль — так учила бабушка. И я строго следую ее жизненному кредо. Хотя кто бы знал, что оно мне вообще потребуется…
Глава 4
Куда идти — вот самый волнующий меня вопрос. Да, я стала свидетелем предательства. Разочаровалась в еще несколько минут назад любимом человеке и, казалось бы, практически самом родном. Но… Когда сердце рвется на части, так не хочется покидать убежище. А я вынуждена это делать. Целый час на улице… Хватит ли сил сдержать себя? Чувства вырываются наружу. Хочу кричать, бросаться всем, что попадает под ноги, давясь собственными слезами. Вытирать тушь, размазывая по всему лицу черные мазки, отражающие не только внешнее мое состояние, но и внутреннее. Упиваться собственным горем, купив на все деньги самого дешевого вина в картонном пакете. Прожить эту боль. Почувствовать ее! Но даже этой привилегии Макс смог меня лишить, сам того не подозревая.
И как я раньше ничего не замечала? Его постоянные командировки, ночную работу и отсутствие несколько дней подряд, после чего он свежим, но уставшим возвращался домой. Макс не делал меня слышать, не хотел видеть рядом. А я лишь отмахивалась, веря во что-то большее. Неужели сама боялась допустить того, что наши отношения давно закончились, и лишь я топчусь на месте, будто пытаюсь удержать ретивую ящерицу за хвост? Макс не принимал меня, только постоянно напоминал, что нужно поумнеть, даже несмотря на то, что я окончила магистратуру с красным дипломом, постоянно бегала от работы к работе, пытаясь достичь чего-то большего, чем бездумно выполнять указы глупцов за копейки. Он придирался к моей фигуре. Я толстая, — говорил он, — у меня не достаточно выражена талия, маленькая грудь, и пускай, что второго размера, но… не такая округленная, как должна быть. Я по всем пунктам шла в разрез с его идеалами, но он все равно почему-то оставался рядом. Не духовно, но физически, и то иногда. И именно по этой причине я верила в любовь. Я понимала, что раздражаю его. Неправильно ем, сплю, хожу, беру кружку и даже начинаю разговор не с той интонацией. И все равно был рядом… И я как наивная дурочка правда верила, что если бы не было той огромной любви, что я сама же себе внушила, то Макс давно ушел бы от меня. Но что на самом деле? Я просто была удобной. И продолжала бы быть! Как чувствовала, что увольнение необходимо. И именно сегодня.
Я ничего не ждала от Макса, не требовала проводить вместе каждый вечер, не просила купить мне… Да ничего не просила купить! Я хотела всего добиться сама, а ему это рвение было лишь на руку. Еще и квартира в столице площадью семьдесят квадратов оказались приятным бонусом к глупой хозяйке, не требующей даже оплаты коммуналки хотя бы поровну. За все платила сама. Квартира, продукты, проезд… Но если так подумать, что все это время делал Макс? Он давал мне надежду. Веру в то, что я могу быть любима, несмотря все мои минусы, от которых он же сам вечно пытался убежать. Надежду…
А может и хорошо, что все случилось так, как случилось? Просто пришло время наконец вскрыть карты и расставить все по местам. Время, чтобы закончить этот этап, чтобы двигаться к следующему. Да. Я ему благодарна. Несмотря ни на что. Он показал мне, как должно быть, а чего в отношениях категорически быть не может.
Глупо держать обиду, признаваясь самой себе в обратном. Я молодая, умная, красивая. И я все смогу. Я…
— Девушка, с вами все хорошо? — Врывается в мои мысли незнакомый мужской голос. Пространство перед глазами сразу же меняется. Только сейчас я могу видеть, что пришла в парк и благополучно сижу на лавочке. Еще и плачу, судя по стекающим с подбородка каплям. Но надеяться, в то, что я не заметила льющего дождя, хочется все же больше.
— Да, все… нормально, — озвучиваю я наконец свой же вывод, пытаясь не растереть тушь по лицу, вопреки мечтам.
— Вас кто-то обидел? — Не унимается мужчина, отчаянно желающий составить мне компанию. Так и нарывается на обсуждение традиционной темы после расставания “все мужики — козлы”.
— Мужчина! Если у вас в паспорте имя не Зигмунд, а фамилия не Фрейд, то не пытайтесь помочь даме, оказавшейся в душевной драме.
— Не пугайтесь, психотерапией я не занимаюсь, — мужчина оказывается хоть немного образованным, — но иногда не только разговор с незнакомцем может помочь, но и просто добрая улыбка.
— За волонтерство не платят, вы же знаете?
— Прекрасно понимаю! — Усмехается внезапный собеседник, явно чувствуя комфорт в этой не-принужденной беседе. — Но мне просто интересно, почему такая красивая девушка может плакать на лавочке в парке.
— Вас смущает то, что я не страшная? Или именно лавочка выглядит пугающе при данных обстоятельствах?
— Меня зовут Михаил. А вас?
Мужчина протягивает руку, и только сейчас я могу его рассмотреть. Хотя казалось бы, зачем мне оно надо. На удивление молодой, светловолосый (как и Макс…), прилично одетый, с явно здоровыми зубами. При такой широкой улыбке было бы странно не заметить этого.
— А я не знакомлюсь. И вам не советую. Вдруг маньяк окажется, а вы уже выдали все жизненно важные пункты своей биографии. Осторожнее надо быть.
— На маньяка вы не похожи, — расценивает Михаил мои слова в качестве шутки, откровенно флиртуя жестами и языком тела, пытаясь оказаться все ближе.
— Внешность бывает обманчива. Мне пора идти. Хорошего дня. — Дежурная улыбка оказывается последним штрихом на пути к возвращению в собственную квартиру.
— Надеюсь, еще увидимся, — не перестает улыбаться мужчина.
Проверяю, отходя от лавочки, ничего ли не оставила. Но Михаил, все еще сидящий там и явно смотрящий мне вслед, ловит мой взгляд, расценивая этот оборот, как ответный флирт, улыбаясь еще сильнее. Я ничего не забыла, что безусловно радует. А в голове бьется всего лишь одна мысль “только не вставай, только не иди за мной”. И мужчине вроде удается прочитать мои мысли.
Парк расположен совсем недалеко от моего дома, так что путь оказывается совсем коротким. Никакое вино и современно искусство на лице мне уже не нужны. Разговор самой с собой оказался более действенным, поэтому сейчас в голове маячит одна лишь только мысль. Упасть в ванну, наполненную пеной до самых краев и лежать, лежать…
Подъезд по своему привычному обыкновению абсолютно тих. Надежды на то, что Макс успел собрать все свои вещи необычайно крепки — у него их совсем не много. А
