Она положила записку на столик подле кровати и коснулась клавиши пульта. Стена замерцала и стала прозрачной. Снаружи был чудесный день. Солнце в вечном зените сияло над морем. Бесконечная гладь воды, абсолютно неподвижная и голубая, граничила с пустым, как всегда, пляжем. Люди давно уже жили далеко друг от друга. Комфортабельные, автономные дома и быстрый транспорт давали такую возможность. Необходимости в городах просто не было. С некоторой натяжкой городом можно было назвать те здания, в которых располагалась администрация планеты.
Фастина жила в той части земного шара, которая когда-то называлась Грецией. Теперь не существовало прежних искусственных государственных границ. Границей была сумеречная зона.
Фастина связалась с информаторием и спросила, где сейчас находится Кловис Марка. На экране появилась надпись:
«Кловис Марка находился полчаса назад в Юго-Западном Цветочном лесу».
Она надела свое лучшее платье. Ярко-алая ткань была практически невесома и пенилась вокруг нее, как облачко. Гравилифтом она поднялась на крышу дома, где стоял скутер. Позолоченный корпус машины был похож на фантастическую птицу с распростертыми крыльями, в кабине, выложенной темно-красными мягкими подушками, с комфортом могли разместиться четыре человека.
Она откинулась на подушки и свистнула в ультразвуковой свисток. Машина сказочной птицей взмыла над пляжем и морем, грациозно поплыв на юго-запад, к Цветочному лесу.
Немного погодя Фастина уже брела по тропинкам Цветочного леса, надеясь встретить Кловиса Марка. Она шла широким, свободным шагом, задумчиво улыбаясь и вдыхая ароматы гигантских цветов, нависавших над ней. Повсюду вздымались к небу их стволы, отливающие зеленым и коричневым. Аромат цветов был столь густ и сладок, что вскоре она пришла в состояние приятной эйфории. В умилении глядела она на листья, лепесточки, светлое небо и яркое солнце. Под ногами шуршали лепестки: огромные бледно-лиловые, маленькие лилово-фиолетово-розовые, бледно-желтые, коричневато-красные. Лепестки желтые, алые, сиреневые, багровые, лепестки светло-синего цвета, оранжевого… Кроме того, присутствовали все оттенки зеленого, особенно там, где цветочные деревья подни-мались высоко или приникали к самой земле.
Фастина свернула на тропинку, засыпанную лепестками светло-вишневого цвета. Здесь было прохладно, и хотя, подобно всем, она уже привыкла к полуденной жаре своего мира, она приветствовала эту тенистую прохладу.
Так и не встретив Кловиса Марка, она совершенно неожиданно увидела Андроса Алмера и тут же поняла: встреча была не случайной.
Алмер, наконец, подчинился моде. На нем были вуалевая маска, придававшая лицу голубоватый оттенок, плиссированная рубашка темно-синего цвета, черные в обтяжку брюки дудочкой и свободный темный плащ, забранный на талии широким поясом. Он приостановился, подобрал один из упавших вишневых цветков и с улыбкой предложил его Фастине.
Она улыбнулась в ответ и приняла дар:
– Привет, Андрос. Ты не видел Кловиса?
– А! – воскликнул он жизнерадостно. – Будь я тщеславен, я был бы оскорблен до…
Она рассмеялась:
– Я надеюсь, что ты хоть чуточку тщеславен, Андрос. Разве не писал Аллодий: тщеславие служит основой для разнообразия в человеке, в то время как смирение предполагает только скуку. Не хотелось бы мне, чтобы ты был скучен.
– Ты меня все равно ненавидишь, – произнес он, шутливо нахмурив брови. – И кроме того, если ты говоришь правду, Кловис не должен привлекать тебя – ведь отсутствие в нем тщеславия известно всем. Одни достоинства и никаких недостатков. Ходячее совершенство, что может быть однообразнее, Фастина? Еще не поздно передумать. Он наскучит тебе до смерти.
– Я вижу, ты не совсем подчинился моде, – весело заметила она. – Ты еще способен произнести вслух это слово…
– Смерть – это все, чего я хочу, если мы не будем вместе, Фастина.
– Не умирай, это смутит всех остальных. В конце концов, ведь это наш долг – оставаться в живых, правда? Просто на всякий случай.
– Просто на всякий случай, если вдруг совершится чудо, мир начнет вращаться и за одну ночь так перетасует наши гены, что мы внезапно окажемся родителями тройняшек? – Андрос засмеялся, но в этом смехе звучала нотка горечи. – Это лучшая из всех надежд, конечно. Есть еще более несусветная. Бранд Каллакс считает, что на Титане живут люди, сохранившие способность размножаться. Единственная беда – сила притяжения там великовата, и выглядят они, словно ходячие оладьи. Есть идея еще лучше: взять и покончить с собой в одном мощном взрыве. Как ты помнишь, взрывопоклонники даже предлагали заняться созданием бомбы, достаточно большой, чтобы взорвать все к чертовой матери.
– Зачем же все взрывать?
– Они считают, что творения рук человеческих не имеют права на существование. Они, кстати, покончили и с сексом – какой может быть секс без потомства, как они говорят? Что за нелепость!
– Бедняжки. Вот уж не думала, что люди способны так сильно измениться.
– Это страх, – сказал он. – И они вправе бояться. Тебе еще повезло, похоже, ты совсем ни о чем не волнуешься.
– Нет, почему же. Но я просто не могу поверить в это полностью.
– Если бы ты была на Совете, когда мы вдруг осознали всю правду, ты бы поверила. – Андрос одернул плащ, потеребил маску. – Посмотри – мне нравится эта мода, но ведь ясно, что кроется за ней. Должно быть, я так же перепуган, как и любой другой. Я еще не начал выбривать себе голову или носить эту темную хламиду с плотной маской, но не удивлюсь, обнаружив через несколько месяцев, что и эта гамма мне по душе. Разум здесь не при чем, только эмоции. Да, кстати, хочешь пойти на собрание?
– Собрание?
– Ты, должно быть, еще более рассеянна, чем я предполагал. Именно из-за собрания Кловис здесь. Все заинтересованные обсуждают сейчас на Большой Поляне Цветочного леса идею Бранда Каллакса. Они должны решить: предоставлять Бранду материалы для постройки звездолета или нет. Лично я надеюсь, что его под смешки выведут с трибуны, – последнее было высказано с такой горячностью, что Фастина даже взглянула на всегда уравновешенного Андроса с удивлением.
– И когда начинаются дебаты? – поинтересовалась она.
– Они уже начались. Ну что, пошли?
Андрос высвистел мелодию, и вскоре его машина, пробившись сквозь густую листву цветочных деревьев, зависла в футе над землей, изящная, яркая, сверкающая вычурными украшениями. Андрос помог Фастине сесть и сам прилег на противоположное сидение. Он засвистел, машина поднялась в знойное небо. Сквозь прозрачный пол можно было любоваться яркими цветами, достигавшими в диаметре двадцати футов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
