себе. Она совершенно говорила на французском и немецком языках, любила чтение и покровительствовала чужестранцам».
И Меншиков-младший – по словам историка Николая Павленко, он «был бледной тенью своего родителя-самородка». Не было у Саши отцовской харизмы, не умел он подружиться со своим сверстником-императором; по свидетельству историка Николая Костомарова, «Петр, в досаде против его отца, мстил сыну и бил до того, что тот кричал и молил о пощаде».
Разумеется, Саша был вполне избалованным подростком – двор его отца Меншикова славился поистине вавилонской роскошью. Рассказывает историк Павленко: «Помпезность и престиж княжескому двору придавали гофмейстер, берейтор, пажи, музыканты, множество лакеев, гайдуков, кучеров. Аппетиты семьи и многочисленной челяди удовлетворяли десять поваров и шесть их учеников, шесть хлебников, четыре скатертницы. Духовные надобности светлейшего обеспечивали два священника, псаломщик, пономарь и двенадцать певчих, а также пять карлов. Обособленность княжескому дворцу придавало множество специалистов: светлейший и его семья пользовались услугами собственного доктора, восьми портных, четырех кузнецов, а также плотников, садовников, шорников, часовщиков, серебреников. Появилась надобность передвигаться по воде – к услугам княжеской семьи 22 гребца и 39 матросов».
В науках Саша не слишком преуспевал, однако проявлял интерес к хозяйству – отец не раз просил его проследить за окраской крыши дома, присмотреть за строительством зимней резиденции. Такие поручения Саша исполнял с превеликим удовольствием; сказывались простонародные дедовские гены.
Сезон крушений
Саше было скучно в обществе своей невесты. Не красавица, да еще все время пересказывает какие-то заумные книги. А это вечно печальное лицо? Ну какому мальчишке понравится такая зануда?
А Наталья и вовсе возненавидела своего суженого – за его простоту, изнеженность и полное незнание жизни. Но все это были причины второстепенные, а главная – другая. Как говорит историк Арсеньев, великая княжна «справедливо негодовала на князя за то, что без предварительного ее соизволения и без всякого к ней отношения он дерзает располагать ее сердцем и будущим счастьем ее жизни».
«Русский биографический словарь» 1896 года сообщает: «Свадебный замысел не удался и привел к совершенно неожиданному для кн. Меншикова результату. Великая княжна Наталья Алексеевна с негодованием отнеслась к его плану, составленному без ее согласия, и стала опираться на Остермана, к которому вообще была расположена. Значение Остермана усилилось, и он незаметно, но твердо пошел к намеченной цели – удалению кн. Меншикова от двора».
Спустя всего несколько месяцев самый влиятельный человек империи оказался в сибирском городке Берёзове – лишенный имущества, денег, титулов и наград. Все, что у него оставалось, – это его семья, терпевшая все тяготы и лишения вместе с ним. Бывший князь сам сколотил избу, сын охотно помогал. В какой-то момент все Меншиковы заразились оспой. Валяясь с лихорадкой на жестком топчане в ледяной избе, Саша наконец понял – почему у его бывшей невесты всегда были такие грустные глаза. От тяжелой жизни – вот почему.
Тем временем, у великой княжны дела тоже были плохи. Брат-бездельник все больше расстраивал ее своими бесконечными гулянками и беспрерывной охотой, он совсем отдалился от сестры и государственных дел. Наталья горячо принимала к сердцу его невнимание к ней и легкомысленное поведение. Вскоре она занемогла изнурительной лихорадкой, перешедшей в скоротечную чахотку, и скончалась 22 ноября 1728 года, оплаканная, по словам герцога де Лириа, русскими и иностранцами, знатными и бедными. Брат Петр так до конца и не оправился от этой потери; он рыдал сутками и выехал из Слободского дворца, который занимал в Москве вместе с сестрой.
Похороны Натальи получились очень торжественными. Для украшения церемонии использовалось серебро, отнятое у опального князя Меншикова.
Позднее прозрение
Саша Меншиков выжил после оспы – в отличие от своего отца. Когда император получил известие о кончине светлейшего князя, то приказал освободить его детей и дозволить им жить в деревне дяди их Арсеньева с воспрещением въезжать в Москву; повелено было дать им на прокормление по сто дворов из прежних имений их родителя и сына записать в полк. Саша получил обратно свою старую одежду и немного отцовской посуды; но его новая жизнь нисколько не напоминала прежнюю роскошь.
Он служил простым прапорщиком гвардии в Преображенском полку, участвовал во многих важных сражениях, показал себя храбрым офицером и порядочным человеком. В двадцать восемь лет Саша женился – на княжне Елизавете Петровне Голицыной. У них было четверо детей и, кажется, вполне счастливая семейная жизнь… Хотя Елизавета, выросшая в спокойствии и достатке, порой не могла понять душевных метаний своего мужа, перенесшего тяжелейшую сибирскую ссылку.
Да, иногда прапорщик Меншиков невольно думал – а что, если бы тогда, много лет назад, он сумел оценить красоту души Натальи? Если бы они с великой княжной нашли общий язык – могли бы они со временем полюбить друг друга? Ведь тогда не было бы свержения отца; не было бы проклятой ледяной избы в Берёзове; Наталья не скончалась бы от грусти и одиночества… Но – все это были пустые фантазии. И Саша, печально вздохнув, в который раз повторял себе: «Так проходит земная слава».
Граф-пастух Алексей Разумовский – лучший человек в жизни вздорной императрицы Елизаветы Петровны
Простой пастух стал мужем государыни всероссийской… Эта сказочная история могла произойти только в странном XVIII веке, возносившем случайных людей на самый верх и низвергавшем наследников престола в темницы. Алексей Разумовский, сын черниговского казака, вдруг оказался в Зимнем дворце; в него без памяти влюбилась молодая, богатая, потрясающе красивая императрица Елизавета; но даже не это было самым удивительным – а тот факт, что, несмотря на новообретенное могущество, Алексей остался отличным парнем и никогда не забывал свою малую родину.
Лемешовский пастух
Алеша родился среди черниговских степей, в местечке под названием Лемеши. Жизнь у него была тяжелая: пятеро братьев и сестер, вечно хмельной отец. А ведь когда-то казак Грицько Розум был лихим воякой; но променял он шашку на чарку, теперь все из дома уносил в корчму. Зато с матерью Алеше повезло. «Звали ее Наталкою, – рассказывает историк Дмитрий Миллер. – Хозяйка она была неусыпная: и за детьми присмотрит, и пьяного мужа спать уложит, и по хозяйству справится, и к людям на поденную пойдет. За это все и уважали ее на хуторе и в один голос называли разумною; – сказано, Розумиха».
Трудно было матери прокормить шестерых детей; а потому Алеша, едва встав на ноги, нанялся пастухом общественного стада. По праздникам паренек ходил в соседнее село Чемер – послушать церковную службу и помочь дьяку: то кадило подаст, то свечу вынесет. Как-то раз дьяк услышал чудесное пение юного Розуменка
