Читаем без скачивания Укрощение гиперпегнона - Александр Охотин

— Ну ладно, а если ты волшебник, то почему сам не можешь научиться летать? Ведь волшебники могут всё.

— Вообще-то волшебники тоже могут не всё. Ну а это… вот смотри.

То, что произошло дальше, повергло меня в самый настоящий шок: Кирилл поднялся с плиты, легко оттолкнулся от земли и… полетел. Он сделал два круга над нами и спустился вниз.

Я с трудом приходил в себя. Теперь, когда я увидел ЭТО, я поверил, в то, что мне рассказали. Но если Кирилл сам может летать, и не только во сне, то зачем же я им нужен? И зачем вообще нужен кто-то, умеющий летать. Я не понимал, поэтому я и спросил об этом Кирилла, а он ответил:

— Понимаешь Саша, чем больше нас будет, тем труднее будет слугам Тьмы одолеть нас. А умение летать даёт большое преимущество перед ними.

Потом, обратившись уже ко всем, он сказал:

— Ну ладно, мне надо быть в штабе. Я сейчас туда. Саша, Вова, сделайте уроки пораньше. А ты, Саша, пораньше ложись спать. Уснешь — снова попадёшь в Мир Снов. Я всё для этого подготовил. Я буду вас всех ждать. — И… Кирилл исчез. Был только что, и уже нет.

Я уже не удивился его исчезновению. А чего удивляться-то? Я уже начал привыкать к чудесам. Я только спросил у Вовки:

— Он туда, в Мир Снов полетел?

Вовка ответил:

— Что ли ты не знаешь про телепортацию? Это даже и не похоже на «полетел», это совсем по-другому. А вообще, он уже там, в штабе. Ладно, идёмте делать уроки.

Ну, мы и пошли — я, Тимка и Вовка. Мы ведь на одной улице живём, так что нам всем по пути было. Идти-то недолго: пятнадцать минут — и дома. В общем, совсем рядом. Вот только попали мы не домой, а в милицию. Это всё из-за скинхедов.?

Глава 4. Бритоголовые

Только мы вышли из парка, они и подвалили. Их было трое и все будто на одно лицо: на лысо бритые; морды наглые; здоровые все — наверное, накаченные. Я сразу подумал, что мы влипли. И точно — влипли. Главное, прохожих полно, но никому даже дела нет до происходящего. Бритоголовые нас окружили — не убежишь.

— Ну чё, чернозадый, молись своему аллаху перед смертью, — процедил сквозь зубы один из скинхедов — это он Тимке.

У меня сразу душа в пятки провалилась. А Тимка даже и не испугался. И Вовка не испугался. А Тимка говорит:

— Не знаю никакого твоего аллаха. Сам молись, если хочешь.

А Вовка:

— Отстаньте, некогда нам. Нам надо уроки делать.

— Ха! Уроки! Не будет у тебя больше уроков, — сказал другой скинхед. — Знаешь, что мы с предателями русского народа делаем?

— А кто тут предатели?! — взвился Вовка.

— А вы оба, потому что с чернозадым дружбу водите. Сейчас мы вас убивать будем, медленно — и они повалили нас на землю. Тот, что Тимку схватил, нож вынул — огромный такой нож…

А люди спокойно шли мимо, делая вид, что ничего не замечают. Но это они «не замечали», пока бритоголовые над нами измывались, зато потом ой, как заметили.

Я-то думал, нам конец. Того, что дальше произошло, я уж никак не ожидал. Тимка сделал какое-то неуловимое движение. Я даже не заметил, как это у него получилось. Вижу только, что нож метра на три улетел, а тип, который с ножом был, сам на земле оказался — только ноги в воздухе мелькнули.

Лежит, значит, тот бритоголовый и за башку держится — здорово он, видать, ей треснулся. А Тимка, не останавливаясь, заехал ногой по носу тому, который меня держал. В общем, кровища у него из носа двумя ручьями. Стоит он, за нос держится, а Тимка его кулаком в живот, прямо в солнечное сплетение. Ну, тот согнулся и повалился на землю — лежит, корчится. Смотрю — Вовка исчез куда-то. Прямо у меня на глазах исчез. Был — и нету. Тот тип, который его держал, по сторонам озирается и ничего понять не может, потом видит, что его дружки на земле лежат, — он к ним. А Вовка, неожиданно, у него за спиной появился. Подбежал к нему сзади и куском железной трубы пониже спины огрел. Так огрел, что тот взвыл от боли, схватился за заднее место руками и тоже повалился на землю.

Это я вам рассказываю долго, а на самом деле всё это быстро произошло. Я и моргнуть не успел, как те трое на земле оказались, слышу, только, какая-то тётка орёт:

— Милиция! Хулиганы прохожих избивают! — хулиганы, конечно, мы. Нет, когда нас убить собирались, никто не кричал, не звал милицию, зато теперь. Ну что за люди такие?

Вокруг нас сразу собралась толпа. Теперь уж точно, никуда не сбежишь. А милиция — вот она, тут как тут. И «свидетели», и «пострадавшие». В общем, полный комплект: один с «сотрясением мозга», другой с «перебитым» носом, третий с «отбитым копчиком».

В общем, оказались мы в отделении милиции. «Свидетели» показания дают, как мы на «мирных прохожих» напали, да ещё такие подробности дорисовывают — жуть. Два милиционера нас «пасут», чтоб мы дёру не дали. Капитан милиции за столом сидит — тоже бритый — и протокол пишет. Наши объяснения никто вообще слушать не хочет. Ну где справедливость?

Вовка нам сразу сказал, чтобы мы имена и фамилии не называли, и где живём, чтобы не говорили. Ну, мы и молчим, как партизаны.

Короче, написали протокол, «свидетелей» отпустили. Бритоголовые тоже ушли. Капитан им даже руки пожал на прощание — знакомы они, оказывается.

Ну так вот. Когда «свидетели» и «пострадавшие» ушли, из нас снова выпытывать стали, кто мы и где живём. Даже колонией для несовершеннолетних пугать стали. Я-то сильно испугался, а Тимка спокойный был, как памятник. Ну а Вовка — он ведь заводной иногда бывает. Вот он и завёлся. Он так орать стал на милиционеров, что я ещё больше испугался. А Тимка, почему-то, всё равно не испугался. Он только сказал, спокойно так:

— Вов, чего зря кричать. Ты что не видишь? Это же слуга Тьмы. Он тоже за фашистов.

— Чево-о-о?! — заорал капитан. — Это кто фашисты?! Ты чего несёшь, чернозадый?!

— Ты, фашист! — заорал на него Вовка. — И твои дружки эсэсовцы тоже фашисты (интересно, почему эсэсовцы?).

— Молчать, щенок! Ты знаешь, что бывает за оскорбление при исполнении?!

— Кому бывает-то? — спокойно спросил Тимка. А Вовка, похоже, «спустил пар», и тоже спокойно так, говорит:

— Подождите, капитан, я щас, я быстро. Только туда и обратно. Узнаете, кому и за что бывает, — а потом нам говорит:

— Саня, Тим, я сейчас. Только за Кириллом сгоняю, — и… он исчез…

Капитан и два других милиционера растерялись: понять не могут, куда Вовка пропал. Капитан вскочил из-за стола и стал дико озираться по сторонам. Заглянул под стол, под скамейку, даже за сейф, который вплотную к стене стоял. В общем, рыскал по кабинету он минут пять. Потом он орать стал:

— Куда этот щенок спрятался?!

И я тут же услышал голос Вовкиного брата:

— Ты в сейфе ещё не искал? Отопри, может он там.

Я повернулся на голос, милиционеры — тоже. Кирилл и Вовка стояли около окна. Кирилл был серьёзен, даже суров, а Вовка злорадно улыбался.

— А это ещё кто? — в растерянности пробурчал капитан.

— Дед Пыхто, — ответил Кирилл, и, кивнув, на Вовку:

— А это мой младший брат. Ну как, будешь извиняться перед нашим другом?

— Это я?! Извиняться?! Перед кем это я должен извиняться?! Перед всякой шпаной?!

— Нет, не перед шпаной, а вот перед ним, — Кирилл кивнул на Тимку.

— Перед этим чернозадым?! — а Кирилл, спокойно так, говорит:

— Теперь ты должен извиниться два раза, за два оскорбления, и стоя на коленях.

— Ты чего на меня тыкаешь?! Я тебе кто, чтобы тут безобразие нарушать?! — орёт капитан.

— Кир, да оставь ты его, — говорит Тимка, — идёмте домой, а то точно уроки сегодня не сделаем.

— Тим, не торопись. Уроки сделать успеете. А я, пока вот с этим дружком скинхедов не разберусь, никуда не уйду. Это вот из-за таких гадов люди всех милиционеров бандитами считают, — и, обращаясь к тем двум милиционерам, что стояли в полной растерянности посреди кабинета:

— А вы идите, погуляйте. — Он ударил в ладоши, и… милиционеры будто испарились.

— Ну а ты, будешь извиняться, или как? — спросил Кирилл у капитана. — Ну? У тебя полминуты на раздумья.

Я увидел, что с милиционером дело совсем худо. Он стоял испуганный и бледный, как чисто выстиранная простыня. Ноги у него ослабели, и он опустился на стул, тупо уставившись на Вовкиного брата.

— Полминуты прошло, — сказал Кирилл. — Значит, не будешь извиняться, я правильно понял? — милиционер молчал. Тогда Кирилл снова ударил в ладоши.

Уж чего я только сегодня не видел, но чтобы такое! Короче, милиционер превратился… в негра, в самого настоящего, африканского, с кудрявыми чёрными волосами, тёмно-коричневым лицом, с толстыми губами. При этом он продолжал безвольно сидеть на стуле, а Кирилл на прощанье сказал ему:

— Посмотрись в зеркало, и подумай, как ты теперь будешь объяснять своим дружкам-нацистам своё «арийское происхождение». Для них ты теперь недочеловек, — и, обращаясь к нам:

— Идёмте. Пусть этот «негритос» поразмыслит над «поворотом судьбы».