Читаем без скачивания Профессионалы - Лоуренс Блок

В той операции они не совсем точно рассчитали время. До того, как они успели подготовиться к завершающему удару, ростовщик послал к Джордано вышибал. Тот пришел домой и обнаружил в гостиной двух крепких парней. Джордано пытался играть свою роль до конца, верещал, умолял, обещал расплатиться, но на этот раз вышибалы получили приказ не только попугать, но задать должнику хорошую трепку. Рассудком Джордано понимал, что дергаться незачем, перед ним профессионалы, которые перетруждаться не будут, дело кончится несколькими тумаками, но, когда они надвинулись на него, рефлексы сработали автоматически. Одного он впечатал в стену, второму нанес удар ребром ладони по адамову яблоку. Потом Джордано стоял над ними и ругал себя последними словами, потому что из-за него вся операция оказалась под угрозой. Если бы вышибалы вернулись к своему боссу и доложили, что этот хилый бухгалтер на самом деле настоящий головорез, ситуация могла выйти из-под контроля.

Поэтому Джордано ребром ладони переломил вышибалам шеи. Убедившись, что они мертвы, позвонил Мердоку и Френку Дену. Те приехали на грузовике с двумя сундуками, в которых и вынесли трупы. Сундуки они отправили в Сиэтл. Потом Джордано несколько недель просматривал газеты, но про вышибал так и не написали.

Дурил Джордано и женщин, которые жалели его, думая, что рядом с ним они в полной безопасности. В итоге он изумлял их не меньше, чем изумил громил в Филадельфии. Джордано обставлял все так, будто, ложась с ним в постель, женщины совершали благое дело, помогая сирому и убогому. Потом же они изнемогали от страсти и к утру по уши влюблялись в Джордано, но второй раз он не встречался ни с одной. Для него это было делом принципа. Джордано говорил друзьям, что всю жизнь ищет женщину, с которой ему хотелось бы провести вторую ночь, но пока безрезультатно.

Однако прекращать поиски он не собирался. Во вторник вечером, когда зазвонил телефон, он выяснял, не станет ли такой женщиной шестифутовая блондинка-шведка, каждая грудь которой весила не меньше, чем весь Джордано. Звонок раздался в самый неподходящий момент, поэтому Джордано просто сбросил трубку с рычага и вернулся к прерванному занятию. На место он трубку так и не положил, так что с телеграммой полковника ознакомился лишь на следующее утро в своем туристическом агентстве.

— Возьмите мне билет на дневной рейс до Нью-Йорка, — распорядился он, вызвав в кабинет одну из девушек. — Туда и обратно, обратно с открытой датой. Позвоните в «Юнайтед», но перед тем как подтвердить заказ, узнайте, какой они показывают фильм. Потом свяжитесь с отелем «Плаза» в Нью-Йорке или с «Пьером», если в «Плазе» не окажется свободных номеров. Скажите, что номер нужен только на одну ночь.

Паковать вещи необходимости не было. Собранный чемодан всегда стоял у Джордано в кабинете. Два костюма, рубашки, носки, нижнее белье, туалетные принадлежности. А также пара метательных ножей, моток очень тонкой и прочной стальной проволоки, малокалиберный автоматический пистолет.

Девушка вновь заглянула в кабинет.

— Лу, вы полетите первым классом или туристическим? Вроде бы вы об этом не упоминали.

— Первым, — ответил он. — Они дают нам скидку.

Глава 6

Когда во вторник вечером Мердок добрался до своей комнаты в пансионе, он уже не мог отличить телеграмму от самолета. В Миннеаполисе он работал в бригаде грузчиков, и в этот день они перевозили семью с третьего этажа дома на Горацио-стрит на четвертый этаж на Ван-Дуйзена. Одна лестница стоила другой, а семья очень дорожила кабинетным роялем на колесиках. К тому времени, как переезд закончился, Мердок мог думать лишь о холодном пиве. Полдюжины бутылок «Хэмма» подвигли его на что-нибудь покрепче. Проснувшись, он вспомнил, что вроде бы с кем-то подрался, смотался из бара, когда хозяин вызвал копов, забрел в другой бар, где его хорошо знали, кажется, добавил еще и решил, что пора домой. Что было дальше, Мердок не имел ни малейшего понятия, но разлепил глаза он в собственной постели. Наверное, добрался до пансиона на автопилоте.

Перекинув ноги через край кровати, Мердок сел, стараясь припомнить, обещал он боссу прийти на работу или нет. Правда, особого значения это не имело, так как проку в этот день от него бы не было, однако если его все-таки ждали, то назавтра могли и уволить. А может, и не уволили бы. Подобного рода компании брали на работу всех, кто подворачивался под руку, едва ли рассчитывая при этом на ответственность своих работников. Бена Мердока это вполне устраивало, ответственность не входила в число его достоинств.

Рыжий, весь в веснушках, он с детства отличался задиристостью и, не раздумывая, пускал в ход кулаки. Рос он в Теннесси, его неоднократно выгоняли из школы, а в девятнадцать ему пришлось удрать в Чикаго, потому что Бен и одна девица по-разному истолковали одно и то же событие. Бен полагал, что она этого хотела, хотя и отговаривала его. Девица же заявляла, что Бен ее изнасиловал. Когда она отправилась в полицию, Бен украл автомобиль и укатил на север.

Кража сошла ему с рук, но месяц спустя Мердока арестовали за распитие алкогольных напитков в неположенном месте. Пил он посреди Стейт-стрит, а бутылку добыл, разбив витрину. Судья дал ему срок условно.

В тюрьме он успел побывать дважды, получив десять и двадцать дней, оба раза за пьянку и дебош. Вскоре после второй отсидки он вновь украл автомобиль и разбил его. Другой судья предложил ему на выбор тюрьму или армию. Бен выбрал армию, рассудив, что оттуда удрать легче.

В армии он прослужил пятнадцать лет. Как это ни странно, солдат из него получился отличный. Его назначили командиром отделения, он стал инструктором по стрельбе. Кто-то сказал ему, что в воздушно-десантных войсках платят в два раза больше. Он ответил, что ни за какие деньги не согласится прыгать с парашютом. А потом один из дружков Бена поделился с ним мыслями о том, что в ВДВ служба самая тяжелая и набирают туда только черных, потому что белому человеку это не под силу. Бен обдумывал его слова весь день и всю ночь, а утром попросил перевести его в ВДВ.

В части специального назначения Мердок записался, как только началось их формирование. Восемь раз его производили в капралы и восемь раз разжаловали в рядовые, но из армии не выгоняли. Он там прижился, армия стала ему родным домом. Бен полагал, что в конце концов его убьют, но пока этого не случилось, хотел оставаться в армии.

А потом в разведке он допустил ошибку, попав на мушку снайперу. Ошибся и снайпер, поскольку обе его пули попали в левую руку Мердока, не зацепив ничего другого. После того, как его подлатали, Бен спросил, когда он сможет вернуться в свою часть. Ему ответили, что после таких ранений — с одним штифтом в плече и с другим в локте — пути его и армии разошлись.

Бену заявили, что он герой, ему положена пенсия, и он должен радоваться, что все так вышло. Но он не радовался. Мердок клял снайпера за то, что тот не смог его убить, если уж попал. Потому что теперь из-за пары каких-то стальных штифтов, о которых он вспоминал лишь в дождливую погоду, его выбросили из дома, в котором он счастливо прожил пятнадцать лет.

Бен поднялся с кровати, подошел к раковине, прополоскал рот, повернулся, чтобы взять полотенце, и тут увидел лежащую у двери телеграмму. Что в ней написано, он знал, не читая. Но все же развернул телеграмму и увидел знакомые слова: «ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ ТВОЯ МАТЬ УМЕРЛА ПАПА». Полковнику не нравился этот текст, но Мердок настоял на нем. Если он кого и ненавидел на этом свете, так это свою мать. И телеграмма всякий раз грела ему душу.

Бен вывернул карманы. Одна пятидолларовая купюра, две по доллару. На комоде горсть мелочи. Он достал нож и приподнял линолеум в углу. Подъемные лежали на месте — пять сотенных и две десятки. Эти деньги он не трогал никогда, как бы ни хотелось ему выпить, каких бы долгов он ни наделал. Тратил он их, лишь получая телеграмму полковника. Для того и берег.

По коридору Мердок прошел в ванную, принял душ, вернулся в свою комнату, надел лучший костюм. Отполировал башмаки полотенцем.

Все вещи он оставил в комнате. Хозяйка могла сохранить их или выбросить. Его устраивал любой вариант. Бен возвращался домой, к парням, которые не могли забыть армию. Безногому Кроссу, Эдди, Френку, костлявому итальяшке и капитану-ниггеру. Видит Бог, там он повеселится всласть.

Глава 7

Полковник терпеливо дожидался, пока Элен Тремонт нальет каждому кофе и расставит тарелочки с печеньем. Мужчины сидели за овальным дубовым столом. Как только Элен вышла из комнаты, Кросс наклонился вперед.

— Альберт Платт. Родился четвертого сентября тысяча девятьсот двадцать первого года в Бруклине. Рос в Браунсвилле. В тридцать шестом осужден за кражу автомобиля. Шесть месяцев провел в исправительной колонии Четуорта. С тридцать восьмого по сорок первый его арестовывали пять раз. По различным обвинениям. От разбоя до изнасилования. Всякий раз доказать его вину не удавалось. В сорок втором призван в армию. В том же году уволен, как опозоривший честь военнослужащего. В сорок четвертом арестован за вооруженный грабеж. Опять обвинения сняты за недоказанностью. В сорок шестом очередной арест по подозрению в убийстве. Свидетели отказались давать показания. Сорок восьмой год, вновь арест, обвинение в убийстве. Свидетель исчез, обвинения сняты.