Когда Морган отметил свое шестнадцатилетие, отец велел ему вернуться домой, после того как один из Макдоннеллов напоролся на кинжал при попытке украсть принадлежавшую Камеронам овцу. Сабрина провожала глазами друга детства до ворот и не могла понять, почему к глазам ее подступают слезы. Казалось бы, сбылась ее заветная мечта: Морган Макдоннелл больше не вернется в дом Камеронов. Ни следующим летом, никогда. И вот сегодня вечером все должно измениться.
Сабрина бережно положила розу на бархатную подушку поверх клавесина матушки и задумалась. Вполне возможно, Моргана нет в живых. То ли предательски зарезал один из родственников, то ли пристрелил в постели своей жены ревнивый фермер. Когда ему не было еще и пятнадцати, на широкоплечего парнишку с полусонными зелеными глазами уже начали заглядываться служанки, и он не скрывал к ним интереса. Зато к Сабрине выказывал лишь холодное презрение.
Девушка подошла к окну, и ее взору открылись зазубренные горные хребты. Вершины их покрывали снежные шапки. Возможно, Макдоннеллы уже покинули свое логово и спускаются по крутым тропам к замку Камеронов. Нет ли среди них единственного сына Ангуса Макдоннелла?
Сабрина зябко повела плечами. Хотелось бы надеяться, что ни ей самой, ни ее отцу не придется платить за мир слишком дорогой ценой.
Как только позади осталась прохладная тень горы, Морган Макдоннелл пришпорил коня и пустил в галоп. Солнечные лучи прорвались сквозь облака и залили ярким светом зеленую долину, и приходилось щуриться, чтобы разглядеть дорогу впереди. Морган склонился над гривой, понукая верного Пуку, и летел, будто на крыльях, с наслаждением вдыхая запах вереска, растоптанного копытами. Казалось, еще одно усилие, и он сможет всех обогнать и вырваться далеко вперед, на волю.
— Морган! Морган, мой мальчик! Куда это так спешит мой сын, черт его побери?
Заслышав окрик отца, Морган натянул поводья. Его вовремя остановили. Макдоннеллу не место в этом мире широких долин и необъятных небес. Макдоннелл может скакать вечно на быстром коне, но от себя не уйти. Горные вершины — вот его прибежище и его тюрьма, единственный родной дом. Морган вернулся на тропу и втиснулся между конями двух своих переругавшихся соплеменников.
— Эй, Морган, этот мерзавец украл мой сыр. Ты не против, если я его пристрелю? — поинтересовался кузен Рэналд, доставая пистолет.
От своей матери-цыганки Рэналд унаследовал сверкающие темные глаза и волосы цвета воронова крыла. При встрече с ним люди обычно оглядывались, не веря своему первому впечатлению: просто не могло быть, чтобы этот парень действительно был так хорош собой, как показалось. Рядом с ним Морган чувствовал себя полным уродом.
— Конечно, стреляй, — с улыбкой отозвался Морган. Рэналд взвел курок и прицелился в побледневшее лицо молодого воришки. — Если, конечно, ты не возражаешь, что потом я сверну тебе шею.
Рэналд, насупившись, опустил пистолет. — Черт побери, Морган, я за весь день никого не прикончил. У меня уже палец на курке не сгибается.
Бог наградил Рэналда броской внешностью, но не дал мозгов, так что винить его, по сути, не в чем, решил Морган. Завладев пресловутым куском заплесневелого сыра, Морган скормил его коню, а затем столкнул родственников головами с такой силой, чтобы у них еще долго звенело в ушах. Это был далеко не первый случай, когда приходилось применять силу для поддержания порядка среди драчливых Макдоннеллов, которые по пути к Камеронам вели себя как расшалившиеся дети. За последние восемь часов Морган трижды разнимал дерущихся, дважды пресекал попытки изнасилования и, наконец, похоронил дядюшку. Последний даже не удостоился чести быть убитым своим соплеменником, а просто напился до одурения и свалился с седла. Едва он ударился головой о скалу, как предприимчивые сородичи реквизировали его сапоги и кошелек. Морган копал могилу в гробовом молчании, а остальные, бурно выражая свое горе, осушили между делом бутылку старого виски и пожелали покойнику доброго пути в преисподнюю.
— Жаль твоего дядюшку, парень. Старина Кевин был славный малый, уж это точно! — крикнул один из мужчин, когда Морган двинулся вверх по каменистой тропе.
— Его звали Кервин, — хмуро прорычал Морган.
— Верно, — откликнулся другой Макдоннелл. — Холодной ночью у костра никто не мог рассказать байку лучше старины Дервина.
«Боже! — подумал Морган. — Часа не прошло, как погиб человек, а они уже не могут вспомнить его имя. Интересно, смогут ли они и меня забыть так быстро? «
— Морган! Проклятие! Куда он провалился?
Морган сжал зубы. Временами ему очень хотелось, чтобы отец вообще о нем забыл. Развернув коня, он приблизился к отцу.
— Ага, вот плод моих чресл, — усмехнулся при виде сына Ангус Макдоннелл, толкнув локтем скакавшего рядом всадника, надвинувшего капюшон плаща на глаза. — Погляди, какой вырос дубок. Видать, в свое время и я был могучим дубом.
— От старости и могучие дубы засыхают, — огрызнулся Морган.
— Голова у парня работает, ничего не скажешь, — одобрительно отозвался Ангус. — В отца пошел.
Морган промолчал. Отец несомненно гордился сыном, но слишком часто использовал его в корыстных целях как пешку в играх с Дугалом Камероном. С тех пор, как Морган в последний раз вернулся из замка Камеронов, где был чем-то вроде воспитанника заклятого отцовского врага, он фактически стал главой клана Макдоннеллов, и отец это прекрасно знал.
— Мой сын всегда был жадиной, — Ангус с каждым словом повышал голос. — Матери не знал, а потому присасывался к любой приглянувшейся ему пригожей титьке.
— Он и сейчас такой, — прокричал Рэналд, которому не терпелось свести счеты с Морганом за недавнюю стычку. Всадники ответили дружным хохотом, Морган наставил палец на Рэналда и сделал вид, будто стреляет, а тот схватился за сердце и покачнулся в седле.
Ангус сидел на лошади, устало ссутулив плечи под изъеденным молью пледом. Впалые щеки старика были покрыты нездоровой желтизной.
— Славный сегодня день! — воскликнул он. — День, когда жалкие Камероны приползли к нам на брюхе, моля о мире!
Родственники встретили его слова одобрительными криками, а Ангус воспользовался моментом, чтобы приложиться к бутылке с виски. Морган обменялся многозначительными взглядами со всадником, скакавшим рядом с отцом. Голова в капюшоне согласно кивнула, и Морган подмигнул в ответ. Эта верная тень сопровождала Ангуса, сколько помнил себя Морган, снимая с отца сапоги, когда тот напивался до бесчувствия, укрывая пледом, чтобы уберечь от холодной росы, и подливая воды в виски, дабы Ангуса не постигла участь злополучного Кервина.
