Читаем без скачивания Книга царя Давида - Стефан Геймс

Ибо занятие историей состоит не только в изучении глиняных табличек.

ИСТОРИЯ РАСПРЕЙ ПРИ ВОСШЕСТВИИ НА ПРЕСТОЛ СОЛОМОНА, СЫНА ДАВИДА, ЗАПИСАННАЯ СО СЛОВ ФАНУИЛА, СЫНА МУШИ, ПИСЬМОВОДИТЕЛЯ ТРЕТЬЕГО РАЗРЯДА ПРИ ЦАРСКОМ КАЗНАЧЕЙСТВЕ; В СКОБКАХ ДОСЛОВНО ПРИВЕДЕНЫ ПРИМЕЧАНИЯ ФАНУИЛА, СЫНА МУШИ, СДЕЛАЛСЯ ВЕСЬМА СЛОВООХОТЛИВ

Когда царь Давид уже состарился и вошел в преклонные лета, то никак не мог согреться, хотя ему отыскали красивую девицу сунамитянку Ависагу, которая ходила за ним и лежала с ним, чтобы ему было тепло. А он знал, что дни его сочтены, но не выказывал предпочтение ни Адонии, ни Соломону, ни кому-нибудь другому из своих сыновей.

(Царь лежал, глядел в потолок и чувствовал, как власть ускользает у него из рук. Он хорошо понимал, что все следят за ним и ждут его слова, чтобы использовать это слово в борьбе за престолонаследие; это слово было последним, что осталось ему от прежнего могущества.)

Адония, сын Давида отжены его Агифы, красавец, родившийся Давиду после Авессалома, стал говорить: "Я буду царем!"; он завел себе колесницы и всадников и пятьдесят человек скороходов, которые бежали впереди и кричали народу: "Посторонись! Прочь с дороги престодонаследника". Но даже когда шум доходил до царя, он не стеснял сына вопросами.

(Впрочем, на царя уже обращали мало внимания. Ему же приходилось лишь ждать, когда Господь сам склонит чашу весов в чью-либо пользу. Правда, за царем было еще его слово, предсмертное слово; и если, упаси Бог, слово будет сказано не тому, кому надо, и тот потерпит поражение, что останется от Давида? Суд людской творится потомками, а от сына зависит, каким сохранится отец в памяти народа.)

Адония же сговорился с военачальником Давида Иоавом, чтобы заручиться помощью войска, и с первосвященником Авиафаром, за которым стояли все священники страны, ибо не хотели потерять своих малых святынь и алтарей на возвышенностях, с коих имели доход; оба они поддерживали Адонию. И заколол Адония овец и волов и тельцов у камня Зохелет, что у источника Рогель, и пригласил всех своих братьев, сыновей царя, со всеми иудеянами, служившими у царя. Только Соломона, брата своего, он не пригласил.

(Соломон, второй сын Вирсавии, – думал, вероятно, умирающий царь, – еще в юные годы прославился своими мудрыми притчами. Бог благоволит Соломону, это ясно, только никогда не поймешь, что у Соломона на уме. За старшим, за Адонией, – войско, но войско сначала нужно собрать, а священники Авиафара разбросаны по стране, их с места не сдвинешь, зато пить, жрать да блудить – это они тут как тут. Все будет зависеть от того, как поведет себя Ванея, поставленный над хелефеями и фелефеями, царской гвардией, ибо она была единственным войском, всегда готовым к бою.)

А вот пророк Нафан и Садок, другой первосвященник, который выступал за установление единого и главного Святилища и за прочную власть надо всеми священниками и левитами, оба они не были сторонниками Адонии и весьма опасались его. Нафан внушил Вирсавии, что ей нужно спасать свою жизнь и жизнь своего сына Соломона. Он посоветовал ей пойти к царю Давиду и сказать: "Не клялся ли ты, господин мой царь, рабе твоей, говоря: "Сын твой Соломон будет царем после меня, и он сядет на престоле моем"? Почему же воцарился Адония?" Нафан пообещал Вирсавии прийти к царю вслед за ней и подтвердить ее слова. Вирсавия пошла к царю в спальню и сказала ему то, чему научил ее пророк Нафан, а от себя добавила: "Господин мой царь, глаза всех израильтян устремлены на тебя, чтобы ты объявил им, кто сядет на престоле господина моего царя после него. Иначе, когда господин мой царь погибнет с отцами своими, пострадаю я и сын мой СОЛОМОН".

(Он лежал на постели с девицей Ависагой, которая согревала его, а жена увещевала его. Неужели он впрямь дал ей когда-то такое обещание? Последняя страсть у мужчины самая сильная; из-за нее он пошел на убийство, и Соломон был дитем греха. Но после страшной смерти Амнона и после гибели Авессалома, повисшего на собственных волосах в ветвях дуба, Адония был следующим престолонаследником. Старуха, которая просила за сына, и девушка, которая прижималась к царю, – нет, это для него слишком; все мы лишь путники на этой земле, и его путь подошел к концу.)

И вот, когда Вирсавия разговаривала с царем, в спальню вошел пророк Нафан и сказал: "Господин мой царь! Сказал ли ты: "Адония будет царствовать после меня, и он сядет на престоле моем?" Ведь он ныне пригласил всех сыновей царских, и Исава, и военачальников, и священника Авиафара, и вот, они едят и пьют у него, и говорят: "Да живет царь Адония!" А Соломона, сына твоего, и меня, раба твоего, и священника Садока, и Ванею, сына Иодаева, не пригласил". Но царь повернулся к Ависаге, поглядел на нее и сказал: "Так красива и хороша, а проку мне никакого". Потом он спросил Нафана: "Я правильно понял – Ванею он тоже не пригласил?" И пророк Нафан ответил: "Все так, как я сказал тебе, господин мой царь; ни Ванею, сына Иодаева, ни царскую гвардию не пригласил Адония к камню у источника Рогель".

Тогда царь Давид приподнялся и сказал Вирсавии: "Как я клялся тебе Господом Богом Израилевым, так и сделаю это сегодня". И сказал он: "Позовите ко мне священника Садока и Ванею, сына Иодаева". И когда вошли они к царю, сказал он им: "Возьмите хелефеев и фелефеев, посадите Соломона, сына моего, на мула моего и сведите его к Гиону. И да помажет его там Садок священник и Нафан пророк на царство над Израилем, и затрубите трубою и возгласите: "Да живет царь Соломон!" И отвечал Ванея, сын Иодаев, царю: "Аминь, – и да скажет так же Господь, Бог господина царя моего!"

(Он откинулся на подушки. Одна чаша весов Господа склонилась, и слово Божие он ясно услышал. Только было это утомительно и пришлось потерпеть, пока Соломон не вернется из Гиона; ведь нужно было еще передать ему список, чтобы сын расквитался с теми, с кем самому ему расквитаться не хватило сил. Многие искали этот список в моих покоях и хранилище тайнописей. Дураки, подумал, должно быть, умирающий царь. Все имена были у него в голове. Все до единого.)

И сделали Нафан и Садок и Ванея так, как велел им царь, и помазали Соломона и затрубили трубой. Весь народ восклицал: "Да живет царь Соломон!", и играл народ на свирелях, и весьма радовался, так что земля расседалась от криков его. А Адония и все приглашенные им услышали шум. Иоав спросил: "Отчего этот шум волнующегося города?" Тут пришли вестники, среди них сын священника Авиафара, и рассказали о том, что случилось. Тут все, кто был с Адонией, увидели, что Иоав, который был главным военачальником, не имел при себе войска, а при сотниках не было их сотен и при тысячниках их тысяч; зато Ванея, сын Иодаев, имел при себе своих хелефеев и фелефеев, царскую гвардию. Тут все приглашенные испугались и, даже не отерев рот после еды, встали и пошли каждый своею дорогой, Адония же, боясь Соломона, пошел и ухватился за роги жертвенника. Однако Соломон был еще не уверен в своей власти, и поэтому он сказал: "Если Адония будет человеком честным, то ни один волос его не упадет на землю; если же найдется в нем лукавство, то умрет". И Адония пришел и поклонился царю Соломону; и сказал ему Соломон: "Иди в дом свой". А дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, который лежал в то время в своем летнем доме в Ливане, вернулся в Иерусалим и восславил нового царя и был обласкан Соломоном. Ванею, сына Иодаева, царь поставил военачальником надо всем войском вместо Иоава. Все же недовольные в Израиле, которые считали себя утесненными, обратили свои взгляды к Адонии и ждали, когда Иоав затрубит в свою трубу; но царь Соломон велел Ванее всюду иметь свои уши, и голос Израиля стал тише ветерка среди колосьев.

К концу своего рассказа Фануил, сын Муши, мой собеседник, захмелел. Он обнял меня и поведал, что все цари одинаковы, будь то Адония или Соломон; все они – кровопийцы ненасытные; и вообще Господь проклял дом Иессеев за то, что на руках у Давида слишком много крови, и за те беды, что он принес народу.

Под вечер, когда мы возвращались через городские ворота, вдруг раздался стук копыт, шум колес и топот скороходов, которые кричали: "Посторонись, голодранцы! Дорогу Ванее, сыну Иодаеву, верховному начальнику над войском и над хелефеями и фелефеями, царской гвардией!" Мой новый друг тотчас куда-то исчез, будто его поглотила преисподняя; я же застыл от неожиданности как вкопанный. А с высоты раздался зычный голос: "Тпрр, зверюги!"

Колеса визгнули, полетели искры из-под копыт, и прежний голос произнес:

– То и то пусть сделает со мной Бог, и еще больше сделает, если передо мною не Ефан, сын Гошайи, редактор Книги об удивительной судьбе и т. д. -

Я хотел было пасть ниц, но властная рука поманила меня в колесницу.

– Я доставлю тебя домой, Ефан, если ты направляешься туда, – сказал Ванея. – Я уже слышал, что ты в Иерусалиме. Почему не зашел ко мне?

Я вскарабкался в колесницу.

– Мне казалось, что мой господин также находится в одном из царских летних домов, – сказал я, – на берегу моря или на склонах Ливана, где ручьи, текущие с вечных снегов, орошают шелестящие кедры.