Читаем без скачивания Книга царя Давида - Стефан Геймс

Один из двух писцов Елихореф, сын Сивы, предложил включить вышеупомянутую историю помазания в Книгу об удивительной судьбе и т. д., его брат Ахия поддержал это предложение. Оно было принято единогласно, однако с пожеланием, чтобы я слегка поправил представленный Садоком документ там, где он был недостаточно правдоподобен. Затем Иосафат объявил перерыв и пригласил слегка подкрепиться жареной бараниной на вертеле, которую моавитяне и едомитяне именуют шашлыком. После трапезы, в коей довелось поучаствовать и мне, пророк Нафан посоветовал всем немного вздремнуть в тени дворцового сада, пока не спадет дневной зной и обильная еда не перестанет отягощать желудки.

Подремав или погуляв по саду, члены комиссии вновь собрались в зале заседаний, и дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, объявил о переходе ко второму пункту повестки дня, то есть к поединку Давида с Голиафом, а поскольку это, прежде всего, эпизод военный, было бы желательно, чтобы Ванея, сын Иодая, изложил свои соображения первым.

Ванея поднял густые брови. Поединок с Голиафом, сказал он, эпизод и впрямь военный, однако само событие выходит за рамки его компетенции, по причинам личностного и династического характера, неотрывных, впрочем, от таких чисто военных вопросов, как использование легкого оружия против тяжелых доспехов или применение громкой брани и угроз в адрес противника для поднятия боевого духа собственных войск перед сражением. По запросу своего друга Иосафата, сына Ахилуда, он, Ванея, распорядился просмотреть записи и архивы Авенира, сына Нира, который во времена Саула командовал войском и руководил сражением против филистимлян под Ефес-Даммимом; однако даже самые тщательные поиски, когда проверялись буквально каждая глиняная табличка и каждый пергамент, не позволили обнаружить ни единого слова о том, что Давид поразил великана по имени Голиаф, будь то до сражения, в ходе его или после. Это не означает, конечно, что под Ефес-Даммимом вообще не было такого великана или что Давид не убивал его; ведь сражение складывается из множества отдельных схваток, не приставишь же писца к каждому воину, который проламывает череп своему противнику. И все же довольно странно, что такой опытный человек, как Авенир, которому приходилось к тому же проявлять особую осмотрительность из-за своей любовной связи с Рицпой, наложницей его верховного военачальника царя Саула, не упомянул в своих донесениях о единоборстве, сыгравшем решающую роль для всего похода против филистимлян.

Не нашлось ли письменных свидетельств в иных местах, поинтересовался пророк Нафан, например в анналах царя Саула?

Писец Елихореф покачал головой, а его брат Ахия ответил, что в анналах царя Саула ничего подобного не обнаружено.

– Но ведь были же у филистимлян великаны! – воскликнул священник Садок.

Ванея со скучающим видом отозвался:

– Несколько отрядов.

– Надеюсь, сыны Израиля сумели уложить хотя бы одного?

– Известно, например, что Совохай-хушатянин поразил в Гадере великана по имени Саф, – сказал Ванея, – а в другом сражении Елханам, сын Иаира, поразил великана Лахмия; в Гефе Ионафан, сын Шимы, убил великана, у которого на руках и ногах было по шесть пальцев, всего двадцать четыре, имя этого великана установить не удалось. С вашего позволения, я сам поразил двух львиной силы моавитян и одного огромного египтянина; в руках у него было копье, а я подошел к нему с палкой и, вырвав копье из рук египтянина, убил его его же копьем.

– Тогда почему бы и Давиду не убить Голиафа камнем из ручья? – спросил Садок. – Неужели господин Ванея отрицает этот подвиг?

– Войско, а тем паче хелефеи и фелефеи, – откликнулся Ванея, – чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы исполнить сынов Израиля таким же героизмом, который некогда вдохновил юного Давида на подвиг, а также в том, чтобы отец царя Соломона предстал не только великим поэтом и музыкантом, философом и теологом, правителем и организатором, стратегом и дипломатом, но и воином, который не боялся вступить в единоборство, даже если противник был вдвое, втрое, вчетверо сильнее. Однако, к сожалению, у военных нет тому документальных подтверждений. Таковых у нас нет и достать их нам неоткуда. Вот и все, что я хотел сказать.

Он скрестил на груди свои могучие руки. При всем своем бахвальстве и самомнении, подумалось мне, Ванея самый умный из них: ведь если однажды кто-либо докажет миру и царю Соломону, что никакой победы Давида над Голиафом не было и быть не могло, а царская комиссия поддалась на красивую сказку и тем самым поколебала доверие ко всей Книге царя Давида, то вины Баней в этом не будет. Тут дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, заявил, что за недостатком свидетельств письменных царская комиссия вынуждена рассмотреть свидетельства изустные. По его знаку слуга привел Иорайю, Иаакана и Мешулама, трех бродячих сказителей, имеющих патенты на публичные выступления с преданиями и легендами; войдя, они сразу же пали ниц и, стуча лбами о пол, взмолили именем Господа о пощаде. Иосафат велел им подняться и объяснил, что им предстоит рассказать присутствующим здесь вельможам историю о Давиде и Голиафе; пусть каждый изложит ее так, как слышал от своего учителя и наставника.

Тут Иорайя, Иаакан и Мешулам затараторили, что исполнят, дескать, все в точности; при этом они поглаживали свои свалявшиеся бороденки, а глазки их жадно косились из-под опухших век на корзину с фруктами, на кувшин с ароматной водой, на блюдо со сладкими тянучками – но не про них были все эти лакомства; мне же вспомнилась поговорка, что голодная пичуга звонче сытой.

Из трех сказителей первым был избран Иорайя. Он тронул струны арфы, поцарапанной и помятой в многочисленных, скорее всего уличных, потасовках и начал свой рассказ.

Я записал его вкратце, нумеруя для памяти основные моменты.

ВЕЛИКОЕ СРАЖЕНИЕ ДАВИДА С ГОЛИАФОМ, ЗАПИСАННОЕ ВКРАТЦЕ СО СЛОВ ИОРАЙИ, СКАЗИТЕЛЯ, ИМЕЮЩЕГО ПАТЕНТ НА ПУБЛИЧНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЛЕГЕНД И ПРЕДАНИЙ

1) Расположение войск израильтян и филистимлян в Ефес-Даммиме. Филистимляне стали на горе с одной стороны, израильтяне на горе с другой стороны, а между ними была долина с ручьем – ничейная земля.

2) Филистимский единоборец Голиаф. Рост – шесть локтей и пядь; доспехи

– медный шлем, чешуйчатая броня весом пять тысяч сиклей, медные наколенники и медный щит за плечами; оружие – меч (длина неизвестна), копье с древком, как навой у ткачей, и железным наконечником весом в шестьсот сиклей, а также еще один щит, который нес оруженосец.

3) Голиаф посылает с ничейной земли израильтянам вызов на единоборство. Свои бранные и поносные речи, какие обычно говорят перед схваткой, он повторял дважды в день на протяжении довольно длительного времени.

4) Давид приходит в стан израильтян, чтобы передать двум старшим братьям, служившим в войске, хлебы и сушеных зерен, а также вручить их тысяче-начальнику десять сыров во благоволение братьям.

5) Давид слышит похвальбы Голиафа, замечает отсутствие охотников принять вызов. Он принимается расспрашивать окружающих, узнает о смущении сотников и тысячников, о награде, обещанной царем Саулом победителю: богатство, царская дочь, освобождение от налогов.

6) Самый старший брат Елиав сердится на Давида, бранит его за спесь и "дурное сердце". (NB: похоже, Елиав забыл, что должен выказывать почтительность младшему брату, который, если верить глиняным табличкам из Рамы, является помазанником Божьим.)

7) Саул слышит об отроке из своего стана, готовом сразиться с Голиафом, и зовет Давида к себе. Саул сомневается, хватит ли отроку силы одолеть великана; Давид уверяет царя, будто собственноручно убивал льва и медведя, а на худой конец ему, дескать, поможет Господь Бог. (NB: ни во время этого разговора, ни после Саул не пытается узнать имя отрока или имя его отца; Давид также не называет своего имени.)

8) Саул полагает нужным отдать Давиду свой меч и свою броню; но Давиду неудобно двигаться в тяжелых доспехах, он с благодарностью возвращает их.

9) Оружие Давида – посох, праща и пять гладких камней из ручья.

10) На ничейной земле. Голиаф замечает приближающегося Давида, смотрит на него с презрением, грозит отдать его нежное тело на растерзание птицам небесным и зверям полевым.

11) Давид отвечает под стать Голиафу – задиристо, воинственно; он сулит снять голову с Голиафа, ибо это война Господа и Он предаст филистимлян в руки Израиля. (NB: сие вполне в духе Давида, который любит похвалиться своими личными связями с Господом.)

12) Голиаф надвигается на Давида, тот ловко увертывается и бросает из пращи камень, который попадает великану в лоб и проламывает череп.

13) Великан падает лицом на землю; Давид, наступив на филистимлянина, берет его меч и отсекает ему голову. Филистимляне, увидев, что силач их умер, бегут, израильтяне преследуют их.

14) Давид возвращается в лагерь с головой Голиафа под мышкой. Его случайно встречает Авенир и приводит к Саулу. Только тут, наконец, Саул пожелал узнать: "Чей ты сын, юноша?" Давид отвечает: "Сын раба твоего Иессея из Вифлеема".