– Дуй к лодке, Альфи, – скомандовал он. – Живо. Я ее принесу.
Он подхватил ее на руки и, выбежав из чумного барака, поспешил по тропинке, ведущей к дюнам. Девочка была легкая, точно перышко, и обмякшая, точно промокшая тряпичная кукла. Кожа да кости, подумалось ему. Когда он добрался до берега, Альфи уже столкнул лодку на воду. Мальчик стоял на мелководье, удерживая ее.
– Забирайся внутрь, сын, – распорядился Джим. – Будешь за ней смотреть, а я сяду на весла. – Они закутали девочку в куртку Джима и уложили ее голову к Альфи на колени. – Держи ее покрепче, – велел Джим. – Нельзя, чтобы она замерзла.
С этими словами Джим почти одним движением подтолкнул лодку, запрыгнул в нее и схватил весла.
Джим греб как одержимый, пока они, миновав маяк на острове Раунд, не вошли в спокойные воды пролива Треско. Через каждые несколько взмахов веслами он бросал взгляд на девочку, которая лежала головой на коленях у Альфи. Глаза ее были закрыты, из раны на лбу по-прежнему сочилась кровь. Никаких признаков жизни она не подавала. Джим опасался, что она никогда больше не очнется.
Альфи все время с ней разговаривал, не умолкал ни на минуту. Крепко прижимая ее к себе, когда лодку в очередной раз вскидывало на волне или швыряло вниз, он продолжал звать ее, уговаривал открыть глаза, убеждал, что осталось уже недолго, что с ней все будет хорошо. А иногда к нему присоединялся и Джим тоже: когда хватало дыхания, он просил ее не умирать, умолял ее, даже кричал на нее:
– Очнись, девочка! Давай, ради всего святого, очнись! Не вздумай только умереть тут у нас, слышишь меня? Даже не вздумай!
Глава третья
Прямо как русалка
Все это время, пока Джим греб что было сил, надсаживаясь на каждом гребке, напрягая все жилы, девочка лежала на дне лодки, бледная как смерть. Голова ее безжизненно покоилась на коленях у Альфи. Джим не спрашивал у сына, как у нее дела, жива она еще или нет, потому что видел, что тот и без того расстроен и сам не свой от тревоги. Джиму очень хотелось на мгновение бросить весла и самому посмотреть, дышит она еще или нет, но он знал, что нужно продолжать грести, нужно привезти девочку на Брайер, к Мэри, и как можно быстрее. Мэри придумает, что делать, твердил он себе. Мэри спасет ее.
Никогда еще путь через пролив Треско не занимал столько времени. Альфи был уже уверен, что девочка умерла, настолько уверен, что с трудом мог заставить себя смотреть на нее. Он едва сдерживал слезы и боялся, что голос его выдаст. Он постоянно ловил на себе отцовские взгляды, но торопливо отводил глаза. Не мог он сказать отцу, какая она холодная, как неподвижно она лежит, что она умерла.
Ветер, течение и усталость чем дальше, тем сильнее замедляли Джима. Едва войдя в Зеленую бухту, он из последних сил принялся звать на помощь. Десятки островитян уже бежали со всех сторон к берегу, и Мэри в их числе, вместе с ватагой взбудораженных ребятишек, которые уже вернулись из школы и теперь увязались следом за взрослыми. Одну лишь Пег, островную рабочую лошадь, видимо, совершенно не взволновало их прибытие, и она продолжала безмятежно бродить в дюнах.
Едва Джим подплыл к берегу, все тут же высыпали на мелководье и дружно вытащили лодку на сушу. Не успел Джим выпустить из рук весла, как Мэри уже забрала девочку из рук Альфи и понесла ее прочь от края воды. Альфи остался на берегу, чтобы помочь отцу выбраться из лодки. Тот с трудом держался на ногах, так что пришлось Альфи подставить ему плечо. Выбравшись из воды, он упал на четвереньки на влажный песок, обессиленный до последнего предела, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Голова у него кружилась, мышцы плеч горели. В его теле, казалось, не было сейчас ни единой клеточки, которая не болела бы.
Отойдя чуть подальше от воды, Мэри уложила девочку на сухой песок и опустилась рядом с ней на колени.
– Кто она такая? – крикнула она, обращаясь к сыну и мужу. – Кто она, Джимбо? Где вы ее нашли?
Джим в ответ лишь слабо помотал головой. Сил говорить у него не было. На берегу уже начала собираться толпа, люди все прибывали и прибывали, пихая и расталкивая друг друга, чтобы посмотреть. У всех была уйма вопросов. Мэри замахала на них руками.
– Да не толпитесь вы вокруг нее, ради всего святого! Бедному ребенку нужно чем-то дышать. Она и так еле живая, не видите, что ли! Отойдите! И кто-нибудь, пошлите на Сент-Мэрис за доктором Кроу. Да побыстрее! Мы отнесем ее домой, чтобы согрелась у печки. – Она коснулась лба девочки тыльной стороной ладони, потом ощупала ее шею. – Да ее же всю колотит, как я не знаю что. У нее лихорадка. Нам понадобится телега. Кто-нибудь, приведите Пег, запрягите ее, да поживее!
Джим с Альфи пробились сквозь толпу. В этот самый миг глаза девочки распахнулись. Она обвела недоуменным взглядом лица, окружавшие ее со всех сторон. Потом попыталась сесть, попыталась что-то выдавить из себя. Мэри склонилась ниже:
– Что, милая? Что такое?
Сил ей хватило только на шепот, и расслышали его очень немногие. Но Мэри расслышала, и Альфи тоже.
– Люси, – произнесла девочка.
Потом, едва Мэри уложила ее обратно, ее веки снова сомкнулись и она опять потеряла сознание.
Ее помчали на телеге на ферму Вероника. Альфи правил Пег, а Мэри тряслась в телеге, держа девочку на руках. Половина жителей острова, никак не меньше, хвостом тянулась за ними, хотя Мэри снова и снова повторяла, что они все равно ничем не могут помочь и поэтому лучше им разойтись по домам. Никто ее не слушал.
– Ты не можешь подстегнуть эту клячу, Альфи? – попросила она.
– Резвее она не поскачет, мама, – отозвался Альфи. – Ты же знаешь Пег.
– И тебя тоже знаю, Альфи Уиткрофт, – со значением заметила она. – Ну что, хорошо в школу сходил, а? – Альфи не знал, что на это сказать, поэтому не стал говорить ничего. Некоторое время они оба молчали. – Отец сказал, это ты ее нашел, – снова заговорила Мэри.
– Ну вроде того, – пробубнил Альфи.
– Что ж, раз такое дело, пожалуй, оно и к лучшему, что ты там оказался. Все, больше мы это не обсуждаем, ладно? А теперь подстегни эту лошадь хорошенько, нравится ей это или нет.
– Да, мама, – отозвался Альфи, испытывая облегчение и раскаяние одновременно.
Час спустя после того, как все добрались до дома, Джим с Альфи вместе с остальными мужчинами и мальчиками все еще топтались в саду у дома в ожидании новостей, тогда как женщины набились в кухню, к немалому раздражению Мэри, которое она даже не давала себе труда скрывать. Все наперебой давали советы, которые Мэри старательно пропускала мимо ушей. Она переодела девочку в сухую одежду, хорошенько растерла ее и поудобнее устроила у теплой печки. В саду Джим, который уже успел немного оклематься, на пару с Альфи отвечал на расспросы о том, как они с сыном нашли девочку на Сент-Хеленс. Всем не терпелось разузнать подробности, но ведь и рассказывать-то было особо не о чем. Разве что повторять все с самого начала. Однако вопросы не утихали.
Наконец с острова Сент-Мэрис приехал доктор Кроу. Окинув беглым взглядом толпу, осаждавшую дом, доктор немедленно взял ситуацию в свои руки. Встав на пороге со своей неизменной трубкой в руке, он заявил:
– Тут вам не цирк, а я вам не клоун. Я доктор, и я пришел к пациентке. А теперь марш все отсюда, а не то я разозлюсь!
По своему обыкновению, всклокоченный и растрепанный, с застрявшими в бороде после обеда ошметками капусты – не зря же его за глаза прозвали доктором Хрю, – доктор Кроу пользовался на островах всеобщей любовью и уважением. Здесь едва ли отыскался бы хоть один человек, которому не за что было бы благодарить доктора. За долгие годы он не раз и не два помог кому добрым советом, кому словом утешения. Ему достаточно было войти в дом, и всем тут же делалось легче. Но все это не мешало местным жителям слегка его побаиваться. Спорить с доктором Кроу не стал никто. Мужчины в большинстве своем безропотно потянулись прочь, женщины же, набившиеся в кухню, поворчали немного, но тоже разошлись.
