И ладно бы это было только в книжках и сказках, но она видела своими глазами, что бывают настоящие крышесносные чувства. Да хотя бы и на примере Амелии и Егора.
О, да! Она хотела бы потерять от любви не только свою белокурую голову, но и надоевшую уже девственность. Ну вот правда, её принципиальность в этом вопросе и самой уже надоела! Так хотелось, наконец, забыться в любовном экстазе, ощутить власть упругого сильного мужского тела, подчиниться зову природы…
Эх!.. Забралась под одеяло, выключила прикроватный светильник и прошептала в ночи, обращаясь к бесконечной вселенной:
— А вдруг… Ложусь на новом месте, приснись жених невесте…
Глава 4. А по утру она проснулась…
Рассвет пробивался сквозь не до конца зашторенные окна тонкими лучиками, золотя стройное девичье тело, лежащее на широкой кровати. Сквозь дымку ускользающего сна Катарина чувствовала, как сползает вдоль тела лёгкая шёлковая простыня, холодя кожу и открывая постепенно изящный изгиб спины и округлость упругих ягодиц.
— М-м-м… — промычала сладостно красотка, чувствуя спиной жар любимого сильного тела. Крепкие, но нежные пальцы уже кружили в сосредоточии её женственности, тонко наигрывая возбуждающую мелодию. Громкий стон вырвался из охрипшего горла, когда мужчина умело задел особенно чувствительную точку.
— Ты готова…
Подчиняясь сильным уверенным движениям и утопая в лавине чувственного экстаза девушка почувствовала горячие губы, поднимающиеся цепочкой лёгких поцелуев от поясницы и выше вдоль спины. Чтобы застыть в миллиметре от аккуратного ушка хриплым рычанием:
— Пр-р-росыпайся, Ка-а-атёнок!..
Катарина вздрогнула, открыв глаза, и осоловевшим взглядом обвела окружающее пространство. Сглотнула образовавшийся ком пересохшим горлом и застонала, откидываясь на спину и закрывая рукой глаза в надежде вернуться в оковы сладострастного сна.
О, как это было жарко!
Девушка до сих пор подрагивала от испытанных во сне ощущений, а измятая постель свидетельствовала насколько активно она провела эту ночь. Волна испытанного наслаждения неохотно стихала, замедляя бешено колотящееся сердце.
Никогда ещё она не испытывала таких ошеломляющих ощущений во сне, отдающих сладким спазмом внизу живота и промокшими насквозь трусиками, подтверждая, что испытанное удовольствие произошло и в реальности тоже.
Но даже не это было главное…
Она узнала ЕГО, не разглядев в сонной дымке подробно лица да и всего тела тоже… Ведь уже не раз видела подобные эротические сны. Помнила только чёрную прядь волос, сильные большие плечи и бархатный низкий голос. Она узнала свои ощущения от его присутствия, чувства, которые к нему испытывала. Такой загадочный, сексуальный и бесконечно любимый мужчина!..
— Где же ты, мой принц?! — спросила в тишину, звенящую вокруг, и смахнула скатившуюся из глаз слезу. Неужели этот мужчина лишь плод её воображения? Настолько великолепный, что вряд ли в реальной жизни ей повстречается подобный аналог. Она любила его давно и даже самой себе было нелегко признаться, что столь сильные чувства к воображаемому любовнику, приходящему во сне, не совсем здоровы.
— Всё-таки ты и есть мой жених, — усмехнулась грустно Катарина, вспоминая вечерние напутствия сестры, — вот только что мне с этим знанием делать? Ты вообще существуешь в реальной жизни? Ведь из-за тебя я не могу ни с кем сблизиться и позволить себя любить…
Осеклась, понимая что разговаривает сама с собой и тишина вокруг вряд ли ответит ей на многочисленные вопросы. Поднялась с постели и отдёрнула шторы, убеждаясь, что давно рассвело. Ласковое солнце уже с утра разогревало воздух и дарило по летнему жаркую погоду. Хватит рефлексировать! Впереди предстояло сделать вагон и маленькую тележку дел, связанных с путешествием. Осознание этого радостной волной прокатилось от кончиков пальцев до макушки и, весело напевая и пританцовывая, девушка направилась совершить утренние омовения и стряхнуть остатки такого яркого незабываемого сна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Приведя себя в порядок и надев лёгкое платье от известного бренда (других в её гардеробе просто не водилось) Катарина спустилась по лестнице вниз. В столовой уже было шумно от звонкого смеха Макса, который со своего детского стульчика ловко метал кашу с помощью ложки, применяя её словно катапульту. Егор пытался отобрать грозное оружие под хихиканье своей жены, но Макс упрямо не сдавался.
Широко улыбаясь от увиденной картины Катарина вошла в комнату и поприветствовала собравшуюся компанию:
— Доброе утро!
И в следующее мгновение получила смачный шлепок в области груди в виде сгустка липкой сладкой каши. Воцарившееся на мгновение молчание прервал заливистый детский смех и вторящий ему троекратный взрослый хохот.
— И-и-извини! — еле проговорила сквозь смех Амелия, подойдя к сестре и собирая кашу салфеткой. Егор, воспользовавшись ситуацией, отобрал ложку у зазевавшегося сына. Впрочем тот уже наигрался и с вниманием следил за последствиями своих шалостей.
Катарина тоже не могла сдержать смеха, раз за разом представляя эту бомбёжку со стороны.
— Пожалуй, мне ещё раз нужно в душ. Да и платье сменить лишним не будет…
— Пойдём я тебе помогу, — схватила её под руку Амелия и, обернувшись к мужу, добавила, — постарайся всё таки накормить этого шалуна. Мы скоро вернёмся.
Оставшись наедине Амелия не смогла сдержать своего любопытства и спросила, хитро прищурившись:
— Ну как, правду говорят?
— Ты о чём? Полезна ли каша на завтрак? — пошутила Катарина, снимая новое платье и со вздохом оглядывая причиненный ущерб. — Пожалуй, ему поможет только химчистка…
— Не притворяйся дурочкой, — насупилась Амелия, — дай сюда. Его просто нужно замыть, а потом застирать с мылом. Вот так…
— Оооо! А ты стала такой хозяйственной, — протянула удивлённо Катарина. И её реакция была вполне понятна для особы, которая всю свою жизнь прожила в окружении прислуги и ни умела ни готовить, ни стирать, ни убирать. — Егор не может позволить нанять домработницу?
- Почему же, — возмутилась Амелия, встряхивая платье и вешая его сушиться, — у нас работает Надежда Николаевна. Но я же не могу вызывать её по малейшему поводу, когда и сама могу справиться. Мне доставляет удовольствие заботится о родных и близких людях.
— И что, даже готовить научилась?
Катарина удивлённо обернулась к сестре, держа в руках новое, не менее изысканное платье. Для неё готовка была чем-то космическим, несмотря на то, что покушать она любила и была заядлым гурманом.
— Да, иногда готовлю под настроение, — вздохнула Амелия, — правда мои блюда оставляют желать лучшего и Егор их ест только из любви ко мне, настаивая, чтобы я занималась этим пореже и больше уделяла времени ему и нашему сыну.
— Понятно… Ты очень изменилась, стала такая домашняя. Я всегда знала, что ты создана для семьи. Помоги, — повернулась Катарина спиной к сестре, — застегни молнию.
— Так что там с твоими снами, а? — лукаво вернулась к первоначальной теме Амелия.
Катарина прикрыла глаза, заставляя себя собраться и солгать своей сестре. Не стоит её беспокоить своими пристрастиями. Хорошо, что она стояла спиной и сумела взять эмоции под контроль.
— Представляешь, так ничего и не приснилось. Спала, как убитая…
Амелия огорчённо вздохнула:
— Ну вот, а я верила! Очень жаль, ведь мне так и не довелось испытать на себе эту примету.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что, Егор совсем тебе не снится?
— Почему же, снится, — сказала Амелия, отводя в сторону глаза и подозрительно краснея, — вот только эти сны не зависят от наличия новой кровати.
Сёстры посмотрели друг на друга и прыснули со смеха, обнимая друг друга.
— Ами, я так счастлива быть снова рядом с тобой.
— А я! Как я по тебе скучала!
Прервав объятия и направляясь к двери Амелия продолжила:
