родилась в 1927 году. Это она выпросила у Бога сахарку. Училась она ровно и хорошо, но без того блеска и интереса, которые были у Веры. После семилетки пошла в КИТ (наш индустриальный техникум), когда там уже училась Вера. По окончании поработала где-то на севере – то ли в Костромской, то ли в Вологодской области, а потом до пенсии – в бухгалтерии утюжного завода, тоже менявшего и ведомства, и наименования.
Отец Владимир с сестрой Софией Сергеевной
Из этого времени приведу восторженные слова одного инженера: «Соня, если бы ты была комсомолкой, ты была бы настоящей комсомолкой!» Очень характерная фраза. Кротость, ответственность и основательность (ей приходилось брать работу домой, где ей помогали и мать, и сестра) отличали ее. После ее ухода на пенсию главный бухгалтер потребовала от директора на ее место трех человек, на что директор отозвался: «И не стыдно было так эксплуатировать человека?» Кажется, в конечном счете согласились на двух.
Ее чтение и пение были долгие годы украшением службы
У Сони был хороший голос – ровный, наполненный альт, «голос канонарха», так что ее чтение и пение были долгие годы украшением службы в Никольском, напомню, единственном тогда храме нашего города. Украшала службу пением и моя матушка Нина Ивановна, но у нее было сопрано.
Про Соню тетушки Правдолюбовы со смехом рассказывали: двоюродные малыши-ровесники Борис Архангельский и Соня Правдолюбова в саду играли вместе – и было слышно: «Пи-пи-пи», – а в ответ: «Бу-бу-бу». «Пи-пи-пи» – это Борис, а «Бу-бу-бу» – Соня.
Монастырский канонарх монахиня Серафима и ее ученица Соня создали у нас целую школу чтиц. Отзвуки ее до сих пор живут в нашем храме. Тем более что традицию (хоть и не в полной мере) поддерживает матушка Анна (с недавних пор схимонахиня Иоанна), в свои девяносто лет еще читающая на клиросе.
Знаете ли вы, какие чтецы вас сегодня слушали?!
Когда-то в Печоры приехала группа паломников из Касимова, в ее составе были Соня, Анна и я. Я прошел в алтарь. И какой-то иеромонах очень сбивчиво и с ошибками читал утренние молитвы. Отец Иоанн (Крестьянкин) качал головой. Когда чтец пришел в алтарь, отец Иоанн сказал ему: «Что же вы, батюшка, так плохо читали? Знаете ли вы, какие чтецы вас сегодня слушали?!» Тот в ответ: «Батюшка, простите, очки в келии забыл».
Когда он отошел, отец Иоанн сказал мне: «Очки он забыл! Должен наизусть утренние молитвы читать! Вообще, с чтением у нас не очень хорошо». И в этот же день на литургии какой-то монах идеально читал молитвы перед причащением. Я говорю: «Батюшка, вы напрасно жалуетесь. Вот какой замечательный чтец». Он ответил: «Это не наш, это преподаватель Московской духовной академии».
Постничество Сони
Невольным подвигом Сони было постничество. Ее желудок иногда – по неизвестной причине – вдруг переставал работать. В результате дурнота, тошнота и в итоге рвота с последующим обмороком. Причем при рвоте могла вылететь совершенно непереваренная пища, которую Соня ела два или даже три дня назад. С обмороками – после долгих попыток угадать, от чего они происходят, – догадались, как справляться; поняли, что обмороки были голодными. И тогда при появлении обычных симптомов, ей стали давать глюкозу, которая усваивается организмом без изменений.
Так она промучилась с шестнадцати лет до своей кончины в возрасте восьмидесяти трех лет. Хотя такие приступы были довольно редки, угроза их заставляла Соню есть крайне мало и с придирчивым разбором. Папа, исповедник Сергий, говорил, что это хорошо, позволяет без особых усилий нести подвиг девства.
Теперь о себе
Теперь о себе. Я был последним в семье, и меня – насколько это позволяли суровые условия нашей жизни – слегка баловали. И я рос изрядным лентяем и лоботрясом. Правда, в дошкольном возрасте, выучившись очень рано читать, я почти все время читал Библию и жития святых. Но читал не с мыслью: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную», – а с любовью к процессу чтения и с любопытством. Получив учебники к новому учебному году, я их прочитывал по мере приобретения – еще летом. Поэтому в школе я уроков почти не учил.
То, что требовало трудовых усилий, мне не давалось. В начальных классах это было чистописание. И до сих пор пишу как курица лапой. Особые отношения сложились с математикой. В пятом классе арифметику нам преподавала малоквалифицированная учительница. В шестом алгебру и геометрию стала преподавать уже совсем в математике малограмотная. Я в этих классах по математике по инерции отличника получал сплошные пятерки.
Но в конце шестого класса состоялся письменный экзамен по математике, на котором я позорно провалился. И поскольку со мной вместе провалилось большинство учащихся шестых классов, нас всех перевели в седьмой и дали нам лучшего учителя математики в городе. Он сумел пройти с нами за один год курс всех трех классов – с пятого по седьмой – и привил любовь к математике. Ей, а также физике и химии, я уделял и внимание, и труд, что впоследствии позволило мне поступить на механико-математический факультет Московского государственного университета. Зачем я все это рассказываю, станет ясно чуть позже.
Как ослабели руки безбожной власти
А сейчас – эпизод, показывающий, как ослабели руки безбожной власти уже в мое время. У нас, с пятого по седьмой класс включительно, жила сиротка. Отец ее, иерей Сергий Скачков, умер в ссылке, чуть позже умерла и ее мама. После седьмого класса ее родная тетя должна была взять ее в Москву на работу, а пока (с ее подготовкой она в московской школе учиться не могла) она жила у нас и училась вместе со мной. У нее была очень хорошая память, и уроки она заучивала наизусть, не очень вникая в смысл.
И вот в курсе «История древнего мира» был параграф, состоящий из трех частей. Средняя часть кратко говорила о Христе – понятно, в каком тоне. Отвечать этот параграф учительница вызвала нашу сиротку Раю. Та слово в слово отбарабанила первую часть и вдруг перед второй остановилась, испуганно расширив глаза.
По обычаю (это было при каждой заминке в ответах) молоденькая, преподававшая первый год учительница возгласила: «Правдолюбов!» Я встал и сказал: «Это я отвечать не буду!» – «Почему?» – «Потому что не буду!» – «Почему?» Пока мы так препирались, Рая опомнилась и так же слово в слово начала декламировать третью часть, пропустив вторую. Это всех нас вывело из затруднения, и благодарная учительница поставила ей пятерку.
