с матушкой Евфимией, которая помогала глинским старцам в восстановлении монастыря, а в конце жизни отца Серафима в Сухуми ухаживала за ним.
Матушка рассказывала, как однажды отец Серафим послал ее из Глинской пустыни в Москву за кровельным железом и предупредил: «Делай все сама, никому не поручай». С ней в поезде ехал московский батюшка, вызвавшийся ей помочь, – она не посмела возразить. Он только протянул время и ничего не сделал.
Когда она взялась сама, все получилось хорошо и быстро. Вернулась в Глинскую пустынь. Ее встречает расстроенный отец Серафим и говорит: «Где ты была? Ведь Макарий приезжал! Где ты была?» – «Так, батюшка, – заключила она печально свой рассказ, – я отца Макария никогда и не видела!»
Лжехристов пока не видим, а лжепророков видим
Отец Серафим помог мне, молодому священнику, разобраться со «святыми», жившими в нашем районе. В Елатьме – Анна Ивановна, пророчица, в Токареве – матушка Дунюшка, в Самылове – мать Настя, в окрестностях Мутора – монах Геннадий, в Новой Деревне – Матвей Александрович, где-то там же – старец Михаил.
Я спросил отца Серафима, как мне к ним относиться. Он ответил: «Все это – не по Богу. Смотри, времена грешные, а “святых” столько, сколько и в святые времена не было. Это – исполнение слов Господа: «Восстанут лжехристы и лжепророки» (Мф. 24, 24). Лжехристов пока не видим (разговор был более пятидесяти лет тому назад), а лжепророков видим».
Я робко заступился за матушку Настю Самыловскую. Он сказал: «А ты ее спытай!» – «А как?» – «Помнишь, как Симеону Столпнику запретили его подвиг? Он послушно потребовал лестницу, чтобы сойти со столпа. Тогда ему сказали: “Оставайся, раб Божий, и молись за нас”. Так и ты. Запрети ей принимать людей. Послушается – разреши. Не послушается – держись от нее подальше». – «А как я узнаю, послушалась она или нет?» Он усмехнулся и сказал: «Узнаешь».
И действительно узнал. Когда я пришел к ней проверить, она убеждала меня, что никого не принимает. Я от нее иду на автобус, а мне навстречу – пожилая женщина и хромой молодой человек. Я спрашиваю: «Вы к матушке Насте?» – «Да. Мы вчера у нее были, а сегодня она велела приехать попозже, но нам так автобус подвернулся».
С Анной Ивановной елатомской было еще интереснее. Ко мне в храме подошла женщина: «Батюшка, почему вы не почитаете Анну Ивановну? Ведь она – великая пророчица!» – «Я бы хотел с ней поговорить». – «Я ее спрошу!» Через некоторое время эта женщина заявляет: «Батюшка, она слышала наш разговор. Я не успела ничего сказать, как она говорит: “Скажи ему – нечего меня пытать! Не такие меня пытали!”»
Мне стало все ясно. Слово отца Серафима получило подтверждение. Характерно, что отец Серафим не благословил запрещать людям ходить к лжесвятым. Если запретишь, а они пойдут, будет двойной вред – оттого, что пошли, и оттого, что не послушались и попали под «клятву священническую». Лучше, не настаивая, советовать не ходить. Неполезно запрещать и в других случаях.
Как часто можно причащаться
Когда отец Иоанн (Крестьянкин) был в монастыре, он поручил мне обсудить с отцом Анатолием вопрос о том, как часто можно причащаться. Отец Анатолий сказал: «Кто мы такие, чтобы решать такой вопрос. Ты скоро едешь к отцу Серафиму?» – «Скоро». – «Вот у него и спроси!» Отец Серафим ответил мне так: «Наши схимники (у него это слово прозвучало как “схымники”) причащались раз в месяц. Чаще не надо».
Получи лавровую ветвь – и иди в Царство Небесное!
Интересен случай с матушкой Марией (к которой приехал в Касимов отец Макарий). Она со мной послала отцу Серафиму (отца Макария уже не было в живых) большое письмо. Были и письма от других людей. На них он ответил, а на письмо матушки Марии отвечать не стал. Дело было зимой. В Сухуми плюс десять градусов, все зеленеет и благоухает.
Я, выходя от него, сорвал веточку ивы. Матушка, провожавшая меня, спросила: «Батюшка, это вы чего?» – «Хочу показать детям, где я был зимой». – «Это такую-то дрянь?» Подошла к лавровым кустам (почти деревьям) и быстро-быстро надрала большой букет веток. Побежала к отцу Серафиму: «Батюшка, благословите отцу Владимиру взять с собой – раздать вашим духовным чадам». – «Бог благословит». Благословил букет, выбрал из него самую пушистую и красивую ветку и сказал: «А это отдай матушке Марии!»
По приезде я вручил ей эту ветку – она поблагодарила, но очень огорчилась, что не получила ответа на письмо. Встречала меня на своих ногах, вполне здоровая, но через пять дней скончалась. Ответ на письмо был действительно не нужен. Получи лавровую ветвь – символ победы – и иди в Царство Небесное.
Для России час подвига за Христа пришел в XX веке
Рассказывает игумен Савватий (Рудаков), духовник и строитель женского монастыря Верхнечусовская Казанская Трифонова пустынь в Пермском крае
Мои бабушки
В моей жизни большую роль сыграли два родных человека: прабабушка Александра и бабушка Анна. Бабушка Анна воспитывала меня в детстве, приучала к храму. Я был любознательным ребенком; бывало, смотрел по сторонам в храме и замечал разных людей. Кто-то, как и я сам, оглядывался вокруг, рассматривая чужие обновки, кто-то шепотом передавал последние новости.
Я поднимал глаза на бабушку и видел: она не здесь – вся погружена в литургию. Стоит как натянутая струна: молится всем сердцем, всей душой. Были и еще такие, как она, молитвенницы. Так молились, наверное, первые христиане в катакомбах. Бабушка не читала наставлений, она учила меня примером своей жизни и молитвы.
Игумен Савватий (Рудаков)
Прабабушка Александра меня не воспитывала – она молилась за меня и за всю нашу семью. Молилась с детства. Будучи двенадцатилетней девочкой, побывала в паломнической поездке на Белой Горе, видела великую княгиню Елисавету Федоровну. Прабабушка многое повидала в своей долгой жизни, а прожила она почти сто лет: с 1900 по 1999 год. Дожила до того времени, как я, по благословению моего духовного отца, старца Иоанна (Крестьянкина), основал Казанскую Трифонову женскую пустынь, жила в этом монастыре, приняла из моих рук, по благословению архимандрита Стефана (Сексяева), духовника епархии, монашеский постриг с именем Агафья.
Бабушки и рассказывали мне о своем отце и деде – Стефане.
Для России час подвига за Христа пришел в XX веке
Старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил: «Для России час испытания ее веры, час подвига за Христа пришел в XX веке… За семьдесят лет земная Русская Церковь пополнила Небесное Отечество множеством святых мучеников и исповедников».
