и я решила туда забраться, чтобы обсмотреть местность и определить, есть ли неподалеку ручей или озеро. Лес был лиственным, а не хвойным, что стало удачей для меня, поскольку хвойные леса более сухие.
Уже на подходе к пригорку слухом уловила журчание воды. С обратной стороны бугра обнаружился родник, к которому я рванула, словно к оазису в пустыне, напилась и наполнила бутыль, выданную в Общине, после чего поймала несколько жирных лягушек, обнаруживших себя громким кваканьем, и рискнула развести небольшой костер, насобирав в отдалении сухой травы и палок.
Если не брать в расчет встречу с безликим лицом к лицу, день выдался удачным. Мне повезло.
К вечеру, насобирав еще сухих листьев, сделала лежанку под стволом поваленного дерева, пройдя еще несколько километров от точки, где зажигала костер. Укрылась сверху длинными листьями папоротника, спрятав тело от лишних глаз.
В этот раз уснула крепко.
Ближе к утру проснулась от гробовой тишины. Отсутствие звуков оглушало. Птицы не пели, ветер не трепал листья и это было плохим открытием для моего сонного мозга. Зловещим. Никогда еще подобное явление не предвещало ничего хорошего в моей жизни.
Подобравшись, аккуратно и с опаской выглянула из-под поредевшего за ночь папоротника, служившего навесом, но растрепанного ревущим ветром. Не заметив ничего необычного, бесшумно выползла наружу, наскоро собирая все свои небольшие пожитки. Главное — бутыль и спасительный ломик, уже однажды спасший мне жизнь.
Что-то внутри меня во весь голос кричало о том, что надо убираться отсюда. Интуиция редко меня подводила.
Решила пойти окольными путями возле родника. При возможности можно было набрать еще воды в полупустой бутыль. И чем ближе я подходила туда, тем холоднее становился воздух. Казалось, душу сжимали тиски из мерзлой, слизкой грязи. Шла вперед с трудом, словно пробираясь через странную жижу в пространстве.
Не доходя до точного местоположения родника, я поняла, что безликие рядом. Причем их точно не один и не два, а целая группа. Настолько предчувствие было нехорошим. Фонило опасностью. Стоило осознать это, как среди деревьев вдалеке стали заметны черные фигуры, сливающиеся в одно большое темное пятно, словно единый организм. Чудовища со всей округи сползались к месту, где несколько часов назад горел костер, на котором я так беспечно жарила лягушек, решив, что в лесу могу чувствовать себя, как дома. Что никого на километры вокруг рядом нет.
Казалось, чудищ не меньше сотни, все одинаково устрашающие. Тошнотворные порождения бездны. Ходят по кругу, словно загипнотизированные змеи в клубке, склонившись капюшонами к пеплу и клочку выгоревшей травы.
Не хотелось и думать о том, что было бы, если бы я задержалась на том месте, не чувствуя надвигающейся опасности, не зная, с какой стороны выйдут чудища.
Не знаю, совпадение ли, но с небес разразился плотный дождь. Чистое светлое небо в считанные секунды окрасилось в серые краски, стали сверкать молнии, грянул гром. Капли просачивались сквозь кроны деревьев, и все равно мочили одежду.
Некоторое короткое время я не могла сдвинуться с места, наблюдая за безликими глазами, округлившимися от ужаса. В таком количестве они внушали далеко не трепетный страх.
Мне стоило уже привыкнуть к тому, что каждый следующий день может таить новые потрясения, но психика отказывалась приспосабливаться.
Я была не готова к такой жизни, не могла реагировать быстро, но выбирать не приходилось.
Отступала я тихо, стараясь не ставить ступни на сухие листья и не задевать телом ветки, которые теперь тянулись ко мне со всех сторон, как скрюченные, иссохшиеся руки древних лесных монстров. Нельзя было издавать звуки — если заметят, ломиком уже не отделаюсь. Ситуацию спасал дождь, в его шуме было трудно меня засечь.
Чем дальше я была от угрозы, тем быстрее становился мой шаг, в конечном счете, перешла на бег. Отдаляясь, я чувствовала себя спокойнее, не слыша звуков погони. Бежать в панике в мокром лесу — такая себе идея. Мне неимоверно повезло, что не поранилась. Но, как и все остальное, осознала, какой опасности подвергла сама себя, уже позже.
Образовалась новая проблема — я заблудилась. Было непонятно, с какой стороны пришла, куда идти, чтобы выйти к городу, а где лесная чаща будет бесконечно водить по лабиринтам. Все было одинаковым.
Тем часом время перевалило за полдень. Сквозь тучки иногда просвечивалось солнце, находящееся высоко в небе.
Дабы не поддаваться и дальше панике я остановилась. Уселась под деревом к мокрым корням и закрыла глаза, чувствуя, как капли стекают по волосам, срываясь и впитываясь в ткань одежды, а штаны сзади промокают окончательно, вбирая с себя влагу с земли.
Дождик сбавил обороты, а вскоре капли хлюпались об землю, лишь скатываясь с листьев.
Вспомнились слова учительницы из младшей школы. Женщина предпенсионного возраста учила семилеток тому, что, заблудившись в лесу нужно остановиться, прислушаться к тишине — вдруг неподалеку автострада, слышен звук проезжающих машин или при сумерках виден свет придорожних фонарей. Говорила, что выйти к людям — главная задача, пока на улице светло. Потому что в темное время суток передвигаться опасно.
Но сейчас все не так.
Никто не ездит на машинах, фонари давно не горят — электричества нет. А люди уже не спасут. Каждый сам за себя.
Но даже так, сдаться не хватает духу. Почему-то жить по инерции легче, чем капитулировать. Привычка, наверное.
Устав мерзнуть, решила в этот раз обосноваться на дереве. Там и безопаснее, и лучше проглядывается местность. В идеале нужно было привязать себя наверху веревкой к ветке покрепче, чтобы не упасть во сне, но того холщевого огрызка, которым я вязала лом к телу, не хватало.
Найдя в округе самое широкое дерево, с трудом взобралась не него, содрав в кровь локти и разорвав штанину на колене, несколько раз больно упав. Но оно того стоило. Там, где образовалась развилка ствола, было относительно сухое место, чтобы расслабиться и прилечь, не переживая о врагах, которые могут подкрасться со спины.
Уплывая в плохой сон, я чувствовала, что заболеваю. Тело, пережившее за пятнадцать лет голод, холод и множественные обезвоживания, дало сбой, попав под ливень в дремучем лесу.
ГЛАВА 4
Следующие несколько дней превратились в игру со смертью и изнеможением. Я питалась ягодами, не особо разбираясь, ядовиты ли они. От безысходности пила воду из луж.
Чувствовала себя максимально паршиво. Приходилось собираться с силами, чтобы делать каждый следующий шаг, но долго идти все равно не получалось. Я часто делала привалы, реже теряла сознание во время отдыха, но случаи учащались с каждым днем. Мало
